Мое чужое сердце
Шрифт:
— Ты вообще на часы смотришь? — отчитывал по телефону. — Это что за прогулки такие в десять часов вечера? Немедленно домой!
Подумаешь, загуляли. Лучше так, чем сидеть одной в четырех стенах. Пес не в счёт. Зато завтра я покажу себя людям, и люди увидят меня. Завтра я наведаюсь в один из самых крутых клубов города и буду тусить до упаду.
В пятницу вечером, после работы, я стояла под дверью родной квартиры и выносила дверь. Нинка, зараза, по-другому не назовешь, закрылась изнутри на ещё один дополнительный замок и ни в какую не открывала.
— Нина!.. — пришлось повысить голос. В гостиной
Уже тысячу раз пожалела, что приперлась. А ведь на таком энтузиазме неслась сюда, что едва не растянулась на тонкой корочке льда. Что-то ноябрь в этом году не особо радовал. Видимо, мстил за столь мягкий и покладистый октябрь. Со среды на смену призрачным туманам пришли легкие заморозки по утрам и вечерам. И пускай в обед светило солнце и одаривало скупым теплом, внутренние метеоприборы подсказывали — быть ранней и от этого не менее суровой зиме. Лично я помню, как один год зима пришла в наши края четвертого ноября и длилась до восьмого марта. Так что, теперь я каждое утро вскакивала с постели и первым делом бежала к окну, проверить, не выпал ли снег. Влад только посмеивался от демонстрации такого нетерпения. Мне интересно, он вообще хоть что-то любит? Умеет радоваться первому снегу, инею на деревьях, радуге? Ладно, не буду о наболевшем. Тем более с прихожей послышались шаркающие шаги, и в небольшой дверной щели показалось заспанное лицо.
— О, Стаська! Ты чего разбушевалась?
— Открывай, давай! — психанула, и ещё раз треснула ногой об дверь, будто она виновата. — Сколько можно дрыхнуть? Люди по ночам спят, чтоб ты знала.
Послышались щелканья замков. Сестра зевнула и, продемонстрировав реверанс, впустила в квартиру.
— Неужели Шамров выставил тебя за дверь? — всё так же зевая, прошлась за мной в гостиную и плюхнулась на диван.
— Если бы, — мрачно ответила и спохватилась, заметив удивленный взгляд. — То есть, было бы неплохо отдохнуть от настырного внимания. — Господи, что я несу? Зато Нина довольно заулыбалась, видимо именно так и представляла наши отношения. — Так, я к тебе по делу, — засуетилась, стараясь сбросить набежавшее смущение. — Мне нужна помощь.
— Ого! Я конечно ещё не пробовала втроем, но ради сестры…
— Нина!!!
— Да шучу я, — рассмеялась она. — Давай, колись, что там у тебя стряслось?
Я, как Ленин на броневике, принялась размахивать руками и рассказывать о том, что через два часа мне нужно быть в «Плазме», а у меня нечего надеть и единственная надежда на её помощь, вернее, на её гардероб. Идею воспользоваться деньгами Шамрова отмела сразу. Стыдно. Неудобно. Неловко.
— Вай-вай! — выдала Нина, всплеснув руками. — «Плазма» — это вам не шарашкина контора. В джинсах и водолазке туда в априори вход запрещен. А в тех платьях, что я у тебя видела, только семечки на скамейке щелкать.
— Ничего подобного! У меня есть вполне достойные вещи. Просто… Маринка с Олей их уже видели. Не хочу повторяться.
То ли сестра была спросонья, то ли новость о том, что я иду в клуб так огорошила, но она не придала значения тому, что я могла попросить денег у мужа на покупку новой шмотки.
Завертелась, засуетилась по комнате, принявшись рыться на полках и шерстить по вешалкам. Несколько раз покрутила меня в разные стороны, подняла с дивана, усадила обратно, распустила волосы, что-то
Возле меня уже выросла приличная куча барахла, а сестра всё никак не могла успокоиться.
— Чёрт, где же оно подевалось? Помню, что было. Ааа, вот оно, — радостно вскрикнула и извлекла на свет божий серебристое, короткое, струящееся платье с широким поясом на талии. — Как раз под цвет твоих глаз. Я его ни разу не надевала. Грудь у меня не подходящая под него.
— Так зачем покупала?
Сестра отмахнулась. Кто его знает, зачем. Просто понравилось.
Примерила. Оно как раз было по размеру и отлично смотрелось на мне. Легкая ткань приятно холодила кожу, длина была такой, что можно не бояться танцевать, а V-образный вырез лишь слегка выставлял на показ полушария груди, спрятав основную часть под нежный шелк. Чёрный пояс выгодно подчеркивал талию и делал её визуально ещё тоньше.
Нина одобрительно цокнула языком и обошла меня по кругу.
— Сестрёнкааа, ты — бомба! Не думала, что у меня насколько сексуальная сестра.
— Спасибо. Даже не знаю, обижаться или радоваться такому комплименту.
— Ясный хрен, радоваться. У Влада слюнки потекут. И, ещё, — подошла сзади и приподняла мои волосы в высокий хвост, оголив шею, — так будет лучше.
Вот теперь я действительно понравилась самой себе.
Поблагодарив сестру от всего сердца и пообещав вернуть платье в целостности и сохранности, я помчалась домой для завершения образа.
От душа отказалась, решив побаловать себя ванной, в которой расслабилась настолько, что едва не уснула. Потом нанесла несколько капель любимого парфюма с ароматом тиаре и приступила к макияжу. Не хотелось выглядеть новогодней ёлкой, поэтому сделала акцент только на глазах, уделив особое внимание длинным ресницам. Губы оставила без помады, лишь слегка увлажнив бесцветной помадой.
Через полчаса кропотливого труда я была готова «кружить головы и лишать дара речи», как любила говорить сестра. С легкой дрожью в ногах спустилась на улицу, где подпирая капот Каджара уже поджидал Шамров.
Увидев меня, он застыл с поднесенной к губам сигаретой и вмиг помрачнел. Я специально не застегивала пуговицы пальто, чтобы он увидел наряд. Чего греха таить, напрашивалась на комплимент, ведь действительно выглядела отпадно. Но… меня ждал облом.
Сигарета полетела в урну, водительская дверь захлопнулась, спрятав в салоне недовольную физиономию, а через опущенное стекло послышалось сухое: «поехали».
Чурбан!.. Чурбанище! Чего я ожидала? Что он с улыбкой откроет дверь и проявит джентльменство? Стало так обидно. Ладно, он не в духе от подобной затеи, только мог быть и по вежливее.
Едва вытерпела косые взгляды по пути к «Плазме». Хотелось высказаться, но благоразумно молчала. Не хватало ещё, чтобы психанул и передумал.
Говорят, словом можно ранить. В моем случае именно отсутствие слов зацепило больше всего. Ах да, ещё стоит добавить сюда хмурые брови и плотно сжатые порочные губы. Почему порочные? Потому что от одного только взгляда на них у меня в голове начинала бурлить фантазия, рисовавшая такие картины, что ну и ну. Они целовали, ласкали, дарили сумасшедшее наслаждение и шептали мое имя в порыве страсти. Да! Стыдно признаться, мечтаю об этом уже пару ночей. Что поделать, сцена в бане лишила спокойного сна. А меня даже не удостоили элементарным «привет».