Мое чужое сердце
Шрифт:
Остановились у начала длинной барной стойки и наклонившись к уху Стаси, прошептал:
— Видишь его?
Девушка навела резкость. Отлично запомнила столик, за которым отдыхала. За ним всё так же восседала Маринка и околачивался Никита. Оли не было. Она подняла дрожащую руку и указала на обидчика:
— Вот он. В сером пиджаке, с бородкой и цепочкой поверх футболки.
Влад проследил в нужном направлении:
— Подожди меня тут. Слышишь? Никуда не рыпайся.
Без каких либо вступлений и слов, он стремительно приблизился к Никите, как ни в чем не бывало заливавшего к Марине. Тот не успел и пикнуть, не ожидал, что подошедший сбоку мужик
— Эй, придурок, ты кто такой? — захрипел Ник, пытаясь вырваться. Только Влад ещё сильнее сжал локоть, перекрыв доступ кислорода.
— Сейчас узнаешь. Я покажу тебе, что значит протягивать руки к чужим женам и подсыпать экстези.
Подонок начал рвано хватать воздух. Вот так… С такими как он только через силу. Шамров любил использовать её, эту силу. Сегодня как раз такой день, когда энергия так и била из него, хотелось горы свернуть, начистить еб**ник кому-нибудь. Может… даже убить. За то, что покушались на его Настю, мог запросто.
Втолкнул ошарашенного Ника в мужской туалет, не дал опомниться и схватив за голову, с размаху приложил об раковину. У мужчины мгновенно полилась кровь. Разбитый нос, бровь, губы, всё окрасило ею белый фаянс. Чтобы не упасть, пришлось ухватиться за кран.
— Она врет. Я её даже пальцем не тронул. — Он защищался практически на грани потери сознания. Лучше бы молчал. Это ещё больше распалило Шамрова.
Подошедшая в этот момент на ослабевших ногах Стася в изумлении остановилась в дверном проеме. Увиденная картина завораживала своей жестокостью. Влад вколачивал Никиту в раковину, наносил молниеносные удары с такой скоростью, что она не могла уследить за его движениями. Он избивал с таким упоением и искуством, что она не могла оторвать глаз. Странно, даже не ужаснулась. Словно не человека калечили на глазах, а бездушную боксерскую грушу. Откуда у неё такая бесчувственность?
— Влад!!! — позвала, всё же заломив руки и борясь с болезненными ощущениями внутри. Убьет ведь. — Остановись! — думала, что прокричит, а получилось едва слышно.
Услышал. Поднял голову и посмотрел на неё обезумевшим взглядом. Моргнул. Его тоже накрыло. Только не наркотиком, а желанием уничтожить. Варлан прав, он навсегда утерян для спокойного существования. Пока вокруг будет твориться подобная херня — он будет балансировать на грани.
Оттолкнул бесчувственное тело к стене, тут же осевшее на пол и подошел к соседней раковине. Стася удивилась, с каким спокойствием он принялся мыть руки. Сбитые костяшки так и мелькали перед её глазами. Затошнило. Пришлось прикрыть рот, борясь со спазмами.
— Тошнит? — сразу оказался рядом, с тревогой всматриваясь в побледневшее лицо.
— Есть немного. — Как же быстро он переключился на неё — Он жив? — кивнула на Никиту.
— Жив. Пошли на улицу. Там станет легче. А голова не болит?
— Не знаю… Не могу понять. Влад, что со мной?
Он накинул на её плечи пальтишко и, взяв за руку, повел за собой по затемненному коридору на улицу. Она шла, как провинившийся ребёнок, понуро опустив голову и едва успевая переставлять ноги.
— Ты слопала экстези. Его действие наступает через тридцать-сорок минут после употребления.
Девушка послушно села на передние сиденье и в который раз предприняла попытку успокоиться. Не получалось. Чувство жара, жжения внутри разливалось с невероятной скоростью. Не хватало воздуха, она задыхалась. Хотелось… чего же ей хотелось? Посмотрела на Шамрова. На его разбитую руку, сосредоточенный на дороге взгляд, сильную шею в широком отвороте пальто и едва не взвыла. Ей хотелось секса. Это побочка или… Стоило расслабиться иначе сойдет с ума. Сознание рывками возвращало в действительность и вот она уже не отдает отчета своим действиям. Тело, ещё недавно содрогавшееся от крупной дрожи, накрыло волной такого огня, что впору вызывать пожарных. Уже через раз открывала глаза, ловя на себе обеспокоенный взгляд.
Миг, и она уже стоит в прихожей. Как, так быстро? Ведь только что была в машине? Или это игры подсознания? Послушно подняла сначала правую ногу, почувствовав, как не менее горячие пальцы стянули с неё сапог. Потом наступил черед левой. Пошатнулась от остроты ощущений и, наклонив голову, увидела опустившегося на одно колено Шамрова. Он осторожно, мучительно медленно освободил стопу от обуви и ненадолго задержал её в своей ладони, слегка поглаживая. Эти касания были на грани обморока. Видеть его затуманенные глаза и не прикоснуться? Что может быть мучительнее?
Стало ещё жарче. Хотя куда уже сильнее. Она будто спала и в то же время отчетливо, ярко воспринимала самое элементарное прикосновение, каждый вдох и выдох. Не удержалась. Запустила пальцы в чёрные волосы и притянула его к себе. Сейчас ничто не имело значения, только удовольствие, граничащее с безумием.
Влад рвано выдохнул и, поднявшись во весь рост, приподнял Стасю над полом. Она тут же обхватила его бедра ногами и прижалась. Тесно. Он осторожно понес её в гостиную и присев на диван, усадил сверху. Его тоже пошатывало. Не мог контролировать свой порыв и стремление прикоснуться. Её взгляд… Прекрасно понимал, что она не принадлежит сейчас самой себе. Видел, как до последнего пыталась вырваться из пелены дурмана и в какой-то момент проиграла. Маленькая его, так долго противилась. Для первого раза она держалась молодцом.
— Я чувствую себя… странно, — Стася выровняла спину и запустила руки под тонкий джемпер. — Мне хочется касаться тебя… — Влад сглотнул, ощутив её ладони на своих рёбрах. — Это плохо?
Он приглушенно застонал и вытащил её руки наружу. Не знал, как ответить. Оба варианта не устраивали. Сгорал от желания ощущать эти самые ладони по всему телу.
— Ты злишься? — констатировала Стася, приняв его движения именно за злость.
— Нет.
— Злишься… я же вижу.
Вот же. Корчиться на его коленях от ломоты в теле и ещё умудряется умничать.
— Да! Злюсь. На себя злюсь. Что повелся и отпустил. Идиот. Ни в одной нормальной семье такого нет.
— А у нас… ненормальная семья. — И взяв его руки, положила себе на ягодицы, тихо выдохнув.
— Спасибо, что напомнила, — с силой сжал их, буквально ощутив вибрацию в каждой мышце. — Впредь никаких посиделок, девичников, клубов и прочей хрени. Только вместе со мной. Тогда хоть на столе танцуй. — Знал, что слышит его. Что понимает. Поэтому говорил, не позволял до конца отключиться.