Мне отмщение
Шрифт:
Как только нерегиль вышел с черного, скрипнувшего воротами двора на улицу, они высунулись ему навстречу.
Три псины.
Хадбан храпнул и дернул головой.
– Н-но, Фуфел, не балуй... Это всего лишь вонючие призрачные демонические сучьи потрохи. Нам их бояться нечего. С дороги!
Это он прошипел уже собакам.
Они злорадно осклабились.
Стрелок...
Слева улочка открывалась крохотной площадью с колодцем.
– Приветствую вас, миледи...
– проговорил Тарег сквозь постукивающие зубы.
Зубы стучали скорее от холода, чем от страха. От Богини тянуло черной, морозящей внутренности стынью.
Мы в расчете, Тарег. Ты сделал то, что нужно. Медина спасена. А тебе время возвращаться к халифу.
– Очень рад слышать, что вы не в обиде, миледи!
– получилось выдохнуть почти не дрожа, только по хребту чуть-чуть продирало.
– Только теперь - ваша очередь исполнять уговор. Как мне справиться с аль-Лат? Придумали?
Ты не понял, Тарег. Ночь прошла. Возвращайся к халифу.
– Вы по-прежнему не утратили вкуса к загадкам, миледи, - сглотнув, пробормотал он.
– Простой вопрос - простой ответ. Как мне уничтожить демона, миледи? Отвечайте!
Холод усилился, ступни отмерзли - он их больше не чувствовал. Думать не получалось, мысли тоже вымерзли в пустой голове.
Справа, из-за угла, медленно вышла замотанная в черное женщина.
Так.
– Что ж вы, миледи, не при параде, - сглотнув, проговорил Тарег.
Ни рогов, ни короны. Узза казалась маленькой и беззащитной в абайе и маске-бирге. Конечно, здесь она в чужих владениях. В Медине властвует сестричка со своими собачками.
– За мной должок, - стараясь не заплетаться языком о помертвевшие губы, проговорил Тарег.
– Третье поручение, миледи. Чего изволите?
Мы в расчете, Тарег. Будешь в Марибе, спроси лавку плетельщика циновок Антары ибн Авада - думаю, он будет счастлив. Да и Абла обрадуется...
Сглотнув слюну, Тарег нашел в себе силы улыбнуться - Антара живой. Хорошо, что живой. И совсем хорошо, что женатый на Абле.
– Что ж, - пробормотал он, глядя, как изо рта вырываются клубы пара.
Какой же в этом переулке мороз...
– Раз мы в расчете, я задам тот же вопрос, - голос сорвался на кашель.
В ответ прошелестело:
Ты не понял, Тарег. Возвращайся к халифу.
– Отвечайте, миледи! Дали слово - держите!
Ты не понял. Твоя ночь - завершилась. Теперь ты - Страж Престола.
– Что мне делать с аль-Лат?!..
Твое будущее определено.
– К владельцу не вернусь!
– прорычал Тарег.
Лицо обдало холодом, да так, что застыли губы.
Салуги задрали морды и залились замогильным, мрачным воем.
Дальше все произошло очень быстро.
На соседней улице крикнули, залаяли приказами. Громко затопали копыта лошадей, которых пустили вскачь.
Оказавшись в кольце наставленных копий, Тарег отодвинул щеку от царапающего кожу острия:
– Это такая вежливость?
– Это такая предосторожность, сейид, - ответил молодой гвардеец в желтом кожаном кафтане.
– Я в четвертый раз вас упустить не хочу.
– Абу аль-Хайр?..
– позвал Тарег.
– Ты ж здесь, отзовись.
– Каид Марваз! Прикажите вашим людям убрать копья...
– прозвучал усталый голос.
Ашшарит прошел через ряд всадников, сердито пихая их в стремена.
– Я же говорил вам, господин Стрелок. У Хозяйки на вас планы.
– Не делай этого, Абу аль-Хайр.
Тот бесконечно устало помотал головой, поднимая руку - ну все, мол, сколько можно.
– Вы справились без моей хваленой волшебной силы. Справились. Я не нужен вам, чтобы победить карматов. Я вообще не нужен аш-Шарийа. Пойми, это была ошибка. Повлекшая за собой череду других грустных ошибок.
– Мне сейчас не до богословских тонкостей, господин Стрелок.
– А здесь нет никаких тонкостей. Через три года по этой земле пройдется поток, который не остановить никому. Ни мне, ни вам - даже с моей помощью. Через три года аш-Шарийа настанет конец, Абу аль-Хайр. Окончательный конец, конец света. И эти три года я хочу прожить без чешуи.
– Я...
– У тебя в рукаве фирман халифа. Когда я поцелую печать, разверну его и прочту, я превращусь в чешуйчатое чудовище. В трёшку. В аждахака, которого ты видел в альхибе. Отпусти меня, Абу аль-Хайр. Я прошу тебя, отпусти. Я... не хочу... встретить смерть аждахаком.
Ибн Сакиб вздохнул. Грустно хмыкнул. И достал из рукава фирман.
– Именем повелителя верующих, я вручаю тебе это повеление и послание, о нерегиль.
Тарег посмотрел на свернутую в трубочку бумагу. На толстом красном шнуре покачивался кругляшик халифской печати.
Пожав плечами, нерегиль принял бумагу в обе ладони. Для порядка пробормотал:
– Слушаю и повинуюсь.
И развернул свиток.
Над головой, не стесняясь, вздыхали - с облегчением. Скрипя рукавицами и позванивая кольчугами, отводили и поднимали копья.