Мираж
Шрифт:
Телефон снова зазвонил.
— Алло! Меня разъединили.
— Сестренка? Это ты?
— Малик, а я только что помянула тебя не слишком лестными словами, да простит меня Бог.
— Что? Повтори, пожалуйста.
— Я говорю, что все хорошо. Как ты? У тебя что-то случилось?
— Случилось? Нет, как раз наоборот. У меня для тебя прекрасная новость и повод получить твое одобрение.
— Говори.
— Сестренка, я женился!
— Боже мой! Когда? Кто она?
— Она чудесная женщина. Француженка. Женился я всего несколько дней
Амира поняла, почему брат ни словом не обмолвился о Лайле. Линию может прослушивать кто угодно — от телефонистки до Али или Фаизы.
— Не знаю, что и сказать, братишка, у меня просто нет слов. Боже мой! Какая чудесная новость! Да благословит вас обоих Аллах! Какой неожиданный сюрприз! Ты, конечно, уже рассказал об этом отцу?
На другом конце провода замолчали.
— Понимаю, понимаю, сестренка, ты не похвалишь меня за это, но отцу я еще ничего не говорил. Знаю, знаю, что это неправильно, но я боялся, что он попытается воспрепятствовать нашему барку. Только из-за того, что она христианка.
— Вот оно что…
Это действительно могло стать нешуточным препятствием, не идущим ни в какое сравнение с прегрешением, которое допустил Малик — женился, собираясь поставить отца перед свершившимся фактом.
— Не волнуйся, сестренка. Я позвоню ему сегодня же. Он, конечно, вспылит, но в конце концов все образуется. Единственное, о чем я тебя прошу, это скажи Фариду, чтобы он успокоил старика до нашего с женой приезда.
— И когда это произойдет?
— Если Богу будет угодно, то в конце недели.
— Этой недели?
— Я понимаю, что времени остается очень мало, но чем скорее, тем лучше, правда? Я сейчас же позвоню Фариду. Он может из отца веревки вить, ты же знаешь. Он обо всем позаботится, не волнуйся, сестренка. Все, что требуется от тебя, — это поддержать Фарида в нужную минуту. Отец такой же ремалец, как и все прочие, — члены королевской семьи для него непререкаемый авторитет, даже если это всего-навсего его собственная дочь.
Амира вздохнула.
— Я сделаю все, что смогу, братец.
— Спасибо, сестренка. Я… мне было очень нелегко найти здесь человека.
— Я знаю. Расскажи мне о ней.
— Ее зовут Женевьева.
— Какое чудесное имя.
— Не чудесней, чем она сама. — Нежность в голосе Малика говорила о том, что он не на шутку влюблен.
— Это естественно. Я никогда не сомневалась, что ты женишься на красавице.
— Нет, сестренка, дело не в том, как она выглядит. Она очень мне подходит. Она заставила меня поверить в то, что жизнь прекрасна. С ней я снова научился смеяться. Прошло так много времени…
— Я понимаю…
— Она сказала, что не возражает принять ислам, но сначала она, естественно, хочет разобраться, что это такое.
— А чем занимается в миру это совершенство? — поддразнила брата Амира.
На другом конце провода колебались и
— Она певица. Певица в ночном клубе.
— Ой!
— Тебе я могу сказать все, сестренка. Она немного старше меня — всего на несколько лет.
Поговорив, брат и сестра согласились на том, что некоторые из этих фактов можно не доводить до сведения Омара. Кое-что, например, возраст Женевьевы, надо сообщить точно. Ее религиозные взгляды можно подать в выгодном свете. А вот о профессии можно вообще не упоминать.
Повесив трубку, Амира долго не могла успокоиться. В конце недели приедет Малик. Было трудно сосредоточиться. Там много всего произошло.
Малик и Женевьева. Через месяц поездка в Тебриз. Филипп. Малик. Омар. Да, еще и Али.
Амира нетерпеливыми шагами мерила свою комнату. Дворец стал для нее сущей тюрьмой. Она даже не могла выходить по утрам в сад. Малик. Филипп. Тебриз.
Она нажала кнопку селекторной связи.
— Пришлите мне машину.
— Слушаюсь, ваше высочество.
Через десять минут у двери, выходящей на Серебряный газон дворца, появился Джабр.
— Мир вам, принцесса.
— И тебе.
— Чудесное утро, ваше высочество.
— И очень светлое, Джабр.
Как хорошо было обмениваться словами ритуальных приветствий. Мир мог взорваться, но эти слова были как глубокие корни традиций, которые не под силу вырвать из земли никакой буре.
— Куда мы едем, принцесса?
— К моей двоюродной сестре. — Слова Амиры предназначались для привратника.
Усевшись за руль, Джабр посмотрел в зеркало заднего вида.
— К какой кузине, ваше высочество?
— Ни к какой. Поехали в пустыню, мне надо подумать.
Их взгляды встретились.
— Чтобы подумать, лучше поехать в горы, там прохладно, в пустыне слишком жарко.
— Тогда, значит, в горы.
Джабр привез Амиру в тенистое ущелье, рассекавшее пополам горный кряж. С тысячефутовой высоты была видна бескрайняя, сверкавшая в лучах яркого солнца пустыня, похожая на безбрежное море. Но здесь, в горах, было прохладно. В укромных местах росли маленькие пестрые цветы. «Как долго, — подумала Амира, — пришлось им ждать дождя, чтобы расцвести на этой бесплодной земле. И сколько придется ждать следующего?»
Тишина подавляла своим величием, здесь царило настоящее безмолвие. Еле слышалось только урчание мотора машины, стоявшей в сотне ярдов от Амиры. Там ждал ее Джабр. Если его увидят, то сочтут всего лишь шофером, ожидающим приказаний, но стоит ему подняться на несколько шагов вверх по склону, как его смогут обвинить в преступной связи с принцессой.
Интересно, каково быть любимой таким человеком, как Джабр, быть любимой просто и бесхитростно, просто за то, что ты женщина? Амира постаралась представить себе это, но ничего не вышло. Такая роскошь не для нее. Таким мужчиной мог быть только Филипп, никто, кроме Филиппа, но с ним все было не так просто.