Мираж
Шрифт:
Большинство присутствующих начали прислушиваться к разговору.
— Мой кузен ошибается, — продолжал Али. — Юная леди никогда не снималась в кино.
Абдул был обескуражен.
— Но она снялась в одном фильме, ты же сам мне говорил.
— Во-первых, я говорил тебе это по секрету, кузен, — укоризненно произнес Али. — А во-вторых, я сказал, что ей предложили роль в каком-то фильме, учитывая ее известность как певицы. Но она отклонила предложение.
Теперь перебранку слушали почти все, включая Омара.
—
— Все это пустяки, мой дорогой тесть, сущие пустяки, — извиняющимся тоном проговорил Али.
— Ты сказал, что она певица. Какая певица?
Услышав сбой в общем разговоре, Амира прибежала с кухни.
— Все это чепуха, — настаивал на своем Али. — Она занималась тем, чем в Европе занимаются многие молодые женщины в ожидании замужества.
— Певица!
— Забудь об этом, мой дорогой тесть, все это пустяки. Я ничего не говорил.
— Откуда ты все это знаешь?
— От парижских знакомых. Но это и в самом деле пустяки. Она поет только в хороших местах, не опускаясь до грязных кабаков. Знакомые говорят, что она очень хороша — настоящая певчая птичка. — Али продемонстрировал свою чарующую улыбку. — Я уверен, что Малик все вам рассказал. Лично я восхищен вашими либеральными взглядами. На примере собственного отца я знаю, что многие представители вашего поколения…
— Фарид! Где Фарид? Я хочу знать всю правду!
— Он поехал в аэропорт, — сказал кто-то, — встречать Малика и… Они должны приехать с минуты на минуту.
— Вах! — Казалось, Омар сейчас задымится от злости. Все присутствующие понимали, в какое затруднительное положение попал хозяин дома: перед массой знакомых ему придется или отказать от дома жене единственного сына — женщине с подмоченной репутацией, распутной бабенке, к тому же иноверке, или позволить этой потаскухе статьчленом семьи.
Амира поняла, что отец не будет долго мучиться в раздумьях, какой путь избрать. Надо было что-то делать.
— Отец, — произнесла она, подходя к Омару, — вы должны понять, что это ошибка. Али говорит о какой-то другой женщине, я в этом просто уверена.
— Ты осмеливаешься сомневаться в словах своего мужа?
— Нет, я…
— Это не твоего ума дело, женщина. Ступай на свою половину!
Амира, как и большинство женщин, просочившихся с кухни, чтобы послушать, о чем спорят, поспешила ретироваться. Но вернуться на кухню она не успела, потому что в этот момент Фарид открыл дверь зала и провозгласил:
— Да благословит Аллах Малика и его невесту!
Женевьева старалась изо всех сил, подумала Амира. На невесте была абия, лицо закрыто чадрой. Она, потупившись, как положено верной жене, мелко семеня, следовала за мужем и повелителем. Однако абия была сшита чисто по-парижски: вместо того, чтобы скрадывать фигуру владелицы, она, наоборот, подчеркивала все женские прелести Женевьевы. Из-под края ткани,
Не больше секунды потребовалось Омару, чтобы принять решение.
— Кто та женщина, которую ты привел в мой дом? — сурово спросил старый Бадир.
— Отец, это моя жена, — ответил Малик.
Амира видела, что Малик почувствовал безнадежность положения. Лицо Фарида стало пепельно-серым. Невеста, не понимавшая ни слова по-арабски, была явно в замешательстве.
— Скажи мне правду, — произнес дрожащим от гнева голосом Омар. — Действительно ли твоя жена поет перед мужчинами в таком месте, где эти мужчины пьют алкоголь?
Малик бросил на Амиру отчаянный взгляд. Что произошло? Она покачала головой. Амира не могла ничем помочь брату.
— Да, — ответил Малик. — Во Франции.
— Вот пусть она и будет твоей женой во Франции. Здесь она не будет ничьей женой — ни в моем доме, ни во всем аль-Ремале.
Малик обвел взглядом присутствующих. Может быть, глаза его чуть дольше задержались на лице Али.
— Кто-то отравил твой разум, отец. — Голос Малика тоже дрогнул.
— Да, и этот человек — ты. Ты пренебрег сыновним долгом, ты обманул меня, обесчестив и себя, и всю нашу семью. Но ты мой родной сын, и я предлагаю тебе выбор: или ты отсылаешь эту женщину вон и остаешься моим сыном, или вы уезжаете вместе, и ты никогда больше не переступишь порог этого дома.
В лицах молодоженов не было ни кровинки. Малик заговорил с ужасающим спокойствием:
— Бог един, и моя жена останется моей женой где бы то ни было. Если нас не хотят здесь, то не стоит повторять предложения убраться и не стоит бояться, что мы сюда вернемся. Прощай, отец.
Он резко повернулся и повел Женевьеву к двери. Фарид диким взглядом обвел комнату и поспешил следом. Амира не верила своим глазам, все происшедшее не укладывалось у нее в голове.
— Нет! — крикнула она и, не обращая внимания на предостерегающие возгласы, тоже кинулась вслед за Фаридом.
Брат и его жена уже усаживались в машину.
— Малик, я не понимаю, что случилось!
— Я тоже, сестренка. Но теперь-то ты видишь? Ты помнишь, о чем я тебе всегда говорил?
Амира не поняла, что он имел в виду.
— Не бери пока билет на самолет, — говорил между тем Фарид. — Поезжайте ко мне, я постараюсь еще раз поговорить со стариком.
— Нет, — ответил Малик. — Поехали.
Амира, чтобы задержать отъезд брата, просунула голову в окно машины. Женевьева, откинув с лица чадру, улыбалась, к неописуемому удивлению Амиры.