Милое чудовище
Шрифт:
— То есть он немного ругался на тебя, ну, за то, что ты меня туда потащила. Я же ему не сказала, что видела его с этой… с этой блондинкой.
— Интересно, очень интересно, — с видом знатока заключила Мура, — тогда дело серьезней, чем я предполагала.
Вика испугалась:
— Что ты хочешь этим сказать?
— То, что логически вытекает из всего вышесказанного! Ты же видела его с манекенщицей?
— Видела, — слабым эхом отозвалась Викуля.
— А он отнесся спокойно к тому факту, что ты поперлась на показ мод с непосредственным участием этой Лики, а также к сообщению об ее убийстве.
— Похоже, — захлюпала носом совершенно убитая горем Вика.
Мура прошлась по гостиной пружинистой походкой пантеры, тихо размышляя о своем, и присовокупила к ранее сказанному:
— Теперь о мотивах… Каждый нормальный сыщик первым делом думает о них. Я тебе больше скажу: как только узнаешь мотив, считай — преступник в твоих руках. Потому как без причины ничего не происходит. Как ты думаешь, какая у твоего Кирки могла быть причина для ее убийства?
Вика ничего не ответила, только выкатила глаза на переносицу, поэтому Мура удовольствовалась беседой с самой собой:
— Ревность? Хм… Нельзя сбрасывать со счетов. Но такой же мотив мог быть у кого угодно. Что еще? Что еще, что еще… А твоему Кирке повезло, я не вижу достойного мотива. Пока, во всяком случае. Стоп, а ножи ты проверяла?
Вика опустила взгляд.
— Что, не хватает? — Мура заскрежетала зубами, как призрак невинно убиенного. — Ну, я так и знала. Показывай!
Вика поплелась на кухню, куда действие и переместилось. Достала из стенного шкафа подарочный набор и молча продемонстрировала обнаруженную накануне недостачу.
Открытие потрясло Муру.
— Что? Нету сразу двух? — прошептала она и глубоко задумалась. Минуты через две она спросила:
— А зачем сразу два ножа? На тот случай, если один сломается, что ли? — Потом она попробовала пальцем лезвия ножей, оставшихся в коробке, и озадаченно пробормотала:
— Судя по их состоянию, проще было бы зарезать ее атлантической селедкой. Впрочем, он мог их и наточить, хотя они такие хлипкие… Вы ими когда-нибудь пользовались?
Вика отрицательно замотала головой. Мура, которую трудно было чем-нибудь смутить, не растерялась и заявила:
— Остается провести следственный эксперимент… Ну, чтобы проверить, можно ли такой нож использовать в качестве орудия убийства.
— Как? — опешила Викуля. — Зарезать кого-нибудь?
— Нет, никого резать мы не будем, — задумчиво ответила Мура и осведомилась:
— Мясо у тебя есть?
— Есть, — доложила Вика, — вчера купила парную телятину, хотела на ужин отбивные приготовить. Я ее даже в морозилку класть не стала.
— Отлично! — обрадовалась Мура. — Тащи его сюда!
Вика молниеносно извлекла из холодильника кусок парной телятины килограмма на полтора и положила его на разделочный стол. Мура засучила рукава, вооружилась ножом и, размахнувшись им, как топором, попыталась вонзить в мясо-Нож жалобно взвизгнул и изогнулся, как лезвие пилы, но с поставленной перед ним
— Из жести они, что ли, эти ножи? Может, это вообще муляжи? Впрочем, ее же не расчленили, а всего лишь горло перерезали, а для этого много не надо…
— Какие страсти ты говоришь! — ужаснулась Викуля. — Какая бы она ни была, эта манекенщица, а все-таки она человек, а не говядина!
— А ты как думала! — хмыкнула Мура. — Таковы суровые будни следственной работы.
Не успела она произнести свою сакраментальную сентенцию, как в дверь кто-то позвонил. Мура продолжила мясную экзекуцию, а Вика пошла открывать.
На пороге стоял тот самый невышедший росточком следователь, который накануне расспрашивал ее за кулисами.
Глава 8.
ПЫШКА, БЕЛКА И ЧЕРЕПАХА
Рогов проснулся рано — в шесть часов, повалялся минут десять и встал. Конечно, придавить еще минут шестьдесят он вполне мог себе позволить, но с такой заботой, какая свалилась на него перед самым, так сказать, уик-эндом, особенно не вылежишься. Скучно перекусил бутербродом с «Докторской» колбасой и чашкой сильно отдающего одеколоном жасминового чая еще из запасов, сделанных женой.
Побрился, разглядывая в зеркало свою унылую физиономию, и, одевшись в стиле, каковой модельеры застойных времен называли молодежным — то бишь в джинсы и ветровку, — отправился туда, где до вчерашнего дня проживала красавица Лика Столетова, ныне пребывающая в морге судебно-медицинской экспертизы.
Как выяснилось еще вчера, сама она была родом из Озерска, где, судя по рассказам ее коллег-манекенщиц, еще коптила белый свет ее выжившая из ума престарелая бабка. В Москве же Лика снимала однокомнатную квартиру в одном из спальных районов. Квартира эта принадлежала то ли ее подружке, то ли знакомой, удачно выскочившей замуж за итальянца и уже года три не казавшей носа в родном городе.
Накануне Рогов уже осматривал квартиру с участковым и понятыми, но ничего заслуживающего внимания не приметил. Обычная светелка одинокой девушки — много косметики, новомодных тряпок, бижутерии и бестолковых безделушек типа плюшевых медвежат и расписных шкатулочек. Да, еще на стене, возле кровати, маленький колокольчик на шнурке. Кругом порядок и никаких намеков на недавнее присутствие постороннего. Сегодня Рогов решил осмотреться повнимательнее, для того он накануне и захватил с собой ключ от квартиры.
До нужной улицы пришлось добираться на метро с двумя пересадками, а такой способ передвижения он очень не любил не столько по причине вечной толчеи, сколько из-за уже упоминавшихся книжных лотков в переходах, с которых продавались романы этой, этой…
Поднявшись на лифте на шестой этаж типовой двадцатидвухэтажной башни, Рогов открыл ключом нужную дверь и перешагнул порог квартиры, в которой, казалось, повисла тягучая тишина. А ведь еще вчера утром здесь кипела жизнь, красивая молодая женщина прихорашивалась у зеркала, собираясь выйти из дому, и не подозревала, что назад ей уже не вернуться. Или подозревала? Если верить собранной накануне информации, то первый вариант предпочтительнее второго, а там поди угадай.