Милое чудовище
Шрифт:
Кирка замолчал, раздраженно плеснул кипятка в чашку.
— При чем здесь, в конце концов. Мура? — не унималась Вика. — Убили, слава богу, не ее, а другую…
— Неужели? — скривился Кирка. — Не иначе, рука у кого-то осмыгнулась. Жалко…
Вика сделала огромные глаза и выдала торжественно:
— А убили некую Лику Столетову, манекенщицу Лику Столетову, молодую, длинноногую блондинку, от которой мужики тащились.
Кирка внимательно посмотрел на Вику, рывком поднялся с табурета, подошел к ней, обнял и сказал мягко:
— Я вижу, ты расстроилась,
Вика вскинула глаза, полные влаги, и Кирка окончательно сдался:
— Все, все, молчу, с сегодняшнего дня твоя Мура для меня священная корова! Вика всхлипнула и пожаловалась:
— А я теперь главная свидетельница…
— « С какой стати? — выказал недовольство Кирка. — Ты же сама сказала, что ничего не видела.
— Но я же все равно первая ее нашла…
— И что с того? — Кирка почесал затылок. — Кто тебя за язык тянул, теперь ведь затаскают. Особенно если учесть способности наших сыщиков, они ведь искать будут долго и нудно и все это время пытать тебя, что да как. Ну ладно, ладно, успокойся… Завтра я посоветуюсь с кем надо, чтобы ты знала свои права. А то нашей милиции попади на глаза, сам не заметишь, как из свидетеля в обвиняемого превратишься.
Вика уже была готова к тому, чтобы расчувствоваться, но снова вспомнила о манекенщице. Нет, бдительность терять нельзя было ни в коем случае. А потому, пока Кирка утолял свою невиданную жажду, она, воспользовавшись моментом, ретировалась в гостиную, чтобы быстренько проверить брошенную им в кресле одежду.
В карманах пиджака были все те же визитные карточки и еще небрежно скомканный галстук. Вика механически его расправила и повесила на спинку кресла и тут заметила на нем нечто такое… В общем, у нее сразу подкосились ноги: на Киркином галстуке отчетливо проступали коричневатые пятна, сильно смахивающие на… высохшую кровь. Вика судорожно вцепилась в Киркину рубашку и — о ужас! — разглядела еще одно похожее пятно на манжете.
— Думаешь, не отстирается? — услышала она позади: Кирка неожиданно возник за ее спиной. — Это я кетчупом вымазался, — пояснил он.
— Не знаю, — потерянно ответила Вика.
— Жалко, галстук пропал, отличный был галстук.
Телефонный звонок прозвучал как реквием последним Викиным надеждам, разрушенным в считанные минуты. Кирка поднял трубку, глухо сказал: «Привет», и, скорчив недовольную мину, уведомил:
— Это тебя.
Вика подошла к телефону. Домогалась ее Мура, сразу же затарахтевшая в ухо:
— Ну ты что это не звонишь? Я жду, жду, а она не звонит. Значит, Кирка пришел… Что-нибудь прояснилось?
— Синоптики на завтра обещают дождь, — выдохнула Вика.
— Я так и знала, — отозвалась Мура и вынесла вердикт:
— Тебе нельзя оставаться с ним наедине.
— А что
— Молчи, молчи, говорить буду я, чтобы он ни о чем не догадался. М-м-м, ты ко мне, конечно, переехать не можешь, это будет выглядеть слишком подозрительно. Перееду я к тебе. Скажем ему, что я до сих пор не могу прийти в себя после того нападения, помнишь? Да, учти, я работаю над новой рукописью, так что захвачу с собой ноутбук и Маруську. Завтра в девять я у тебя как штык. Пока.
Ошарашенная Вика не успела ничего сказать в ответ — трубка противно запищала.
Глава 7.
СЛЕДСТВИЕ ВЕДУТ ЗНАТОКИ
Когда Мура говорила, что захватит с собой Маруську, она имела в виду степную черепаху. Около года назад ей пришла в голову блажь завести себе какое-нибудь домашнее животное. Ни кошка (что может быть банальнее?), ни собака (а кто ее будет выгуливать?) на эту роль не годились. Мура двинулась в зоомагазин, прихватив с собой Викулю в качестве советчицы.
В зоомагазине они приценились к хомячкам, морским свинкам и канарейкам, после чего Мура долго и дотошно расспрашивала молоденьких продавщиц о повадках и особенностях поведения их питомцев, а также о том, что они предпочитают к обеду. К сожалению, ни хомячки, ни свинки, ни канарейки не подходили, ибо требовали серьезного ухода, а на этот подвиг Мура была решительно не способна. Посвятить себя кому-то, когда она сама могла неделями сидеть впроголодь, уставившись в экран компьютера, и отважно сражаться с собственной врожденной ленью и парой-тройкой замысловатых эпитетов!
— Вот этот как раз по тебе, — хмыкнула Викуля, указуя пальцем на полено, лежащее в аквариуме с надписью «Крокодил нильский», ниже которой была пришпилена бумажка с пояснением от руки: «Живой», а еще ниже: «Очень живой» и тремя восклицательными знаками.
В конце концов Мура остановила свой придирчивый взгляд на степной черепахе, понравившейся ей не столько внешним обаянием, сколько неприхотливостью в обращении. А решающую роль сыграло то обстоятельство, что черепахи, как выяснилось, в большинстве своем имеют привычку впадать в зимнюю спячку.
— Подходит, — заявила Мура с воодушевлением, — это именно то, что мне нужно. Где у вас касса?
Так в Муриной жизни появилось живое существо, степная черепаха, которую она назвала в свою же честь Маруськой.
Итак, Маруську она упаковала в коробку из-под чайного сервиза и взяла в левую руку, а в правую — сумку с ноутбуком и диктофоном, который она преимущественно использовала в качестве записной книжки писателя, и, позевывая, отправилась к Вике, как и обещала ей по телефону накануне. Не могла же она оставить лучшую подругу наедине с потенциальным убийцей! А Кирка-то, Кирка каков, кто бы мог подумать! Мало того, что завел себе любовницу, так еще сам же ее прикончил! Хотя в этом вопросе у Муры еще не было полной уверенности, но для того она и покидала свой дом в столь ранний час, вместо того чтобы спокойно спать до одиннадцати.