Миллениум
Шрифт:
– Вы сказали "покойной?" - голос Робина дрогнул.
– Да, померла твоя матушка, - притворно вздохнула Грета.
– Это произошло ночью. Когда Дерево рухнуло, её хату накрыло вместе с остальными.
– Как давно?
– Может, с неделю назад.
Вот так. Не хватило всего нескольких дней. По щеке Робина скатилась слеза и упала на морёную столешницу.
– Всё ж таки, нет худа без добра, - продолжила Грета.
– Ты приехал как раз вовремя. Я всё гадала: кто погасит долги твоей покойной матери? Думаю, у воина на службе Ордена кошелёк не пустует.
– Что?!
– Робин медленно поднялся на ноги и сжал кулаки. Адель застыла в дверях с подносом в руках, не желая встревать в перепалку.
– Да как Вы смеете?! Для Вас не осталось ничего святого! Только и можете,
– Многое изменилось, сынок, с тех пор, как ты уехал от нас. Я уже не какая-то там заурядная жена деревенского староста, едва сводящего концы с концами. Как-никак, мой зять - сам барон Джером Бернштайн!
Робин почувствовал, как пол уходит у него из-под ног. Он попятился к стене, попутно опрокинув стул. Не может быть...
– Да, ты всё понял правильно, - ухмыльнулась Грета.
– Полгода назад сэр Джером приехал в Ноймар с визитом. И ему приглянулась наша прелестная дочурка. Не стану скрывать, Виолетта упрямилась и всячески противилась, но... такой шанс упускать было нельзя. Сэр Джером проявил невиданную щедрость и осыпал меня богатыми дарами. А ведь мог бы взять нашу дочь силой.
– Значит, продали...
– хрипло произнёс Робин.
– Продали родную дочь за камни и побрякушки!
– Робин, я понимаю, что Виолетта была мила твоему сердцу. Но и ты меня пойми. Лучшей партии для неё мне не сыскать. Это была прекрасная возможность для девочки пробиться в свет. А там, как говорится, стерпится, слюбится.
– Не о дочери Вы думали. А о том, как набить собственный карман!
– Робин, что ты такое говоришь!
– Будьте... прокляты!
Сплюнув на дорогой ковёр, устилавший пол в гостиной, Робин быстрым шагом вышел из комнаты, оттолкнув Адель плечом. Не обращая внимания на крики и увещевания Греты, он вскочил на коня и пустил его галопом по деревенской улице. Стражник едва успел открыть ворота, чтобы стремительный вихрь не снёс их с петель. Слёзы градом катились из глаз молодого рыцаря. Нещадно погоняя коня, он рычал сквозь зубы, ощущая щемящую боль в груди. Всё ушло на задний план. Сейчас молодого рыцаря не волновало ничего, кроме мести...
***
Ночная вылазка здорово навредила силам Королевы. Не имея возможности продолжать разрушать укрепления, солдаты занялись изготовлением штурмовых лестниц и таранов. Совсем скоро армия двинется на приступ. Как бы то ни было, Орден получил день передышки. За это время удалось залатать бреши в стенах при помощи досок. Конечно, это не заменит каменную кладку, но несколько усложнит врагу доступ на крепостную стену.
Вид вражеской армии, усиленно готовящейся к штурму, угнетающе действовал на осаждённых. Да, Орден сможет отразить не одну атаку и даже разменивать одного своего воина на пару десятков солдат врага, но как долго это продлится? Силы Королевы значительно превосходили Орден числом. А что начнётся, когда к Эйвину подступит армия мертвецов, неуклонно приближающаяся с Востока? Словно в напоминание о надвигающейся угрозе, на горизонте появилась свинцовая туча, постепенно заволакивающая собой небо. Важнее всего в такой обстановке было не потерять силы духа и воли к победе. Мессир Аскольд обратился к братьям с мотивирующей речью, вдохновляя их не терять надежды, но было похоже, что он и сам слабо верил в то, что говорил. Исход этой осады, а возможно, и судьба всей Ардарии зависела от успеха миссии Робина.
Штурм начался рано утром. Не было слышно ни пения боевых труб, ни стука барабанов. Армия просто двинулась к стенам, словно живая волна. Братья Ордена спешно занимали свои места на стене и у ворот, готовясь отражать приступ. Орденские стрелки сделали несколько залпов по приближающемуся противнику, но толку от этого было мало. Солдаты преодолели расстояние до крепости и стали поднимать штурмовые лестницы. Рыцари отчаянно сопротивлялись, отталкивая лестницы от стены или ломая их тяжёлыми двуручными мечами. Пару лестниц всё же
Ворота сотряслись от могучего удара. Пока основные силы Ордена были заняты сражением на стене, неприятелю удалось подкатить громоздкое деревянное сооружение, изнутри которого выглядывал толстый ствол дерева, грубо обитый железом. Таран снова и снова бил в ворота, и толстые створки начали поддаваться. По приказу командора Фердинанда ворота крепости приоткрылись, и несколько дюжих орденцев ухватились за переднюю раму тарана и втащили его внутрь. Вместе со штурмовым орудием во внутренний двор успела проскользнуть небольшая группа солдат, но затем створки ворот снова затворились, не давая остальной части войска ворваться внутрь. Во дворе у ворот закипел бой. В самый разгар битвы деревянные щиты, прикрывавшие таран с боков, поднялись вверх, и из-за них выскочили несколько тяжеловооружённых воинов. Сразу же стало понятно, почему конструкция тарана была настолько громоздкой. Эти воины были снаряжены различного вида дробящим оружием, как нельзя кстати подходившим для борьбы с орденскими рыцарями. Предводитель маленького отряда, настоящий великан, на две головы возвышавшийся над остальными бойцами, бешено вращая боевым молотом, вмиг расчистил пространство вокруг себя. Райан, по несчастью подвернувшийся под удар, был отброшен на несколько шагов в сторону. Он уже успел распрощаться с жизнью, но вдруг осознал, что до сих пор жив, и никто не бросился его добивать. Рыцарь попробовал подняться, но почувствовал, что не может согнуть левую ногу. Опустив взгляд, он заметил, что наколенник сильно деформирован, из-за чего, по всей видимости, сочленение заклинило.
Рядом упало ещё одно тело в чёрной котте. Голова была свёрнута на бок, и из развороченной шеи толчками извергалась кровь. Райан не хотел был завален горой трупов или растоптан, поэтому перевернувшись на живот, он стал отползать подальше от битвы, волоча за собой не функционирующую ногу. Отдалившись на безопасное расстояние, рыцарь прислонился спиной к стене, сбросил боевые перчатки и стал расстёгивать ремни, крепящие набедренник к ноге. Приложив усилие, он отсоединил набедренник, который чуть ли не намертво был прибит к ударом молота к ноге, и поднялся во весь рост. Левое колено болело, но, похоже, сломано не было. И здесь творение умелого мастера Готлиба не подвело и спасло своего владельца от увечья.
Быстро осмотрев поле боя, Райан обнаружил, что битва понемногу утихает. На его глазах прямо на громилу с молотом спрыгнул со стены кто-то из рыцарей, в прыжке раскроив тому голову надвое вместе со шлемом. Ещё одного латника умелым ударом свалил командор Эмрис. На стенах дела шли ничуть не хуже, и вскоре оттуда донёсся победный клич.
– Они отступают! Отступают!
– крикнул кто-то.
В этот раз победа досталась Ордену Доблести. Но и цена за неё была заплачена немалая.
***
Было вполне предсказуемо, что когда-нибудь это произойдёт. Боевой конь Робина всхрапнул несколько раз и упал посреди дороги. Выпутавшись из стремян, рыцарь склонился над бедным животным и нежно погладил по спутанной гриве.
– Спи спокойно, мой верный друг. Ты хорошо служил мне.
Ещё один шрам на душе. Весь привычный Робину мир рассыпался на глазах. Но, несмотря на захлёстывающее с головой отчаяние, он не сдавался и упрямо шёл дальше, стремясь изменить то, что в его силах. До замка Бернштайн было не так уж и далеко, но с потерей коня Робин вдруг ощутил, что смертельно устал. "Нет, сейчас не время расклеиваться", - подумал рыцарь и протянул руку к фляге. Чудесного напитка, выручавшего его всю дорогу, оставалось лишь на пару глотков. Залпом допив содержимое фляги, он отбросил её в сторону и, поправив снаряжение, побежал.