Миллениум
Шрифт:
– Устав запрещает посылать сержантов на задания в одиночку.
– К чёрту Устав! Нынче не те времена, чтобы заботиться о букве закона. Посылать с Робином кого-то ещё - значит ослабить наши ряды. А сейчас каждый боец на счету.
– Устав превыше всего, Фердинанд. Это незыблемый постулат Ордена Доблести, - молвил Магистр.
– Выход только один. Мы досрочно посвятим Робина в рыцари. Это немного не по правилам, но зато не противоречит Уставу.
– Братья командоры!
– в дверях показалось лицо одного из рыцарей.
– Королевская армия перешла в атаку.
– Займите своё место на стенах, господа, - произнёс Аскольд.
–
***
Королевские войска выдвинули на позиции метательные машины. Один за другим в крепость полетели зажигательные снаряды, разрывавшиеся с шумным грохотом и клубами чёрного дыма, поджигая всё, что только могло гореть. Пресловутый инфернальный огонь - страшное оружие в умелых руках. Прежде, чем баллистики сумели настроить прицел, с десяток снарядов были переброшены за крепостную стену. В Обители Ордена было не так много деревянных построек, но от вспыхивающего пламени горела даже сама земля. Часть орденцев переметнулась на тушение пожара, но совладать с огнём было очень непросто. А новые залпы ударяли уже в саму стену замка. С дикими криками двое бойцов, объятые пламенем, упали со стены во внутренний двор. Как ни старались орденские стрелки, но им не удавалось подстрелить никого из артиллерийского расчёта.
Робин трудился, не покладая рук, в пожарной команде. Такое занятие ему было не в новинку - первый раз ему довелось бороться с огнём несколько лет назад, когда в его родной деревне загорелся амбар. И вот, выворачивая очередное ведро с песком, он услышал, как его кто-то зовёт.
– Я здесь!
– крикнул он сэру Генриху.
– Что случилось?
– Тебя зовёт мессир Аскольд!
– ответил рыцарь.
– Срочно!
– А где мне его искать?
– Он в зале Совета. Поспеши.
– Но как же...
– Забудь! Я сам тебя подменю.
Бросив ведро на землю, сержант поспешил к орденской цитадели. В десяти шагах от него вдруг разорвался очередной снаряд, обдав его жаром и отбросив в сторону. Застонав, Робин встал на колени, тряся гудящей головой. Это было... совсем близко. Но вроде бы остался цел. Шатаясь, он поднялся во весь рост и зашагал дальше.
Порядка часа продолжался обстрел крепости, пока наконец всё не стихло. Осадная техника исчерпала свой боезапас. Пробить стену и ворота не удалось - защитные укрепления были построены на славу. Тем не менее, был нанесён серьёзный ущерб участку стены на левом фланге. Ещё немного - и там образуется брешь. Магистр Аскольд тяжело вздохнул, оглядев последствия первой атаки.
– Каковы потери личного состава?
– спросил он.
– Пять человек убитыми, мессир.
– А осаждающие?
– Ни одного.
– Если дела пойдут так и дальше, нам долго не продержаться. Ночью мы сделаем вылазку. Попробуем лишить врага его главного оружия. И ещё. Если вдруг Королева снова выйдет на переговоры, я разрешаю всадить ей стрелу промеж глаз.
"Скачи, Робин, скачи", - подумал Аскольд.
– "На тебя вся надежда".
5
УКРАДЕННОЕ СЕРДЦЕ
Ночь
На окраине лагеря, за рядами палаток и тентов, стояли пять метательных машин. Именно они и были главной целью рыцарей. Орденцы залегли за деревом, оценивая обстановку и планируя тактику. Подход к осадной технике охраняли двое часовых. Солдаты не двигались со своих мест, что несколько усложняло задачу. Подобраться к ним и при этом остаться не замеченным, не представлялось возможным. Вступить в открытую конфронтацию означало полностью раскрыть своё вторжение. Выход был только один.
– Альфред, по моей команде метаешь нож в того, что справа. Я займусь левым, - скомандовал Райан, снимая с пояса метательный нож.
Слегка выглянув из-за массивного ствола, рыцари тщательно прицелились и дружно метнули оружие в часовых. Солдаты не успели издать ни звука, когда остро отточенная сталь поразила их в уязвимые участки тела.
– Вперёд, вперёд!
– приказал Райан.
Рыцари быстро преодолели открытый участок местности и подобрали оброненные факелы. Издали могло сложиться впечатление, что пост по-прежнему охраняется двумя часовыми. Пока Райан и Альфред стояли на страже, Генрих обильно полил катапульты маслом из взятых с собой сосудов.
– Гори, гори!
– злорадно прошептал рыцарь, поднося к ним факел.
Высоко взметнувшееся пламя не могло остаться без внимания: практически сразу же раздался испуганный крик одного из часовых. Лагерь стал оживать. Бросив факелы, один в стоящую неподалёку телегу, другой - в ближайший шатёр, орденцы со всех ног побежали обратно к замку. Всё пошло несколько не плану. Вместо того, чтобы всецело отвлечься на пожар, часть солдат бросилась в погоню за лазутчиками. Вокруг засвистели стрелы. Коротко вскрикнул Альфред и плашмя растянулся на траве - одна из стрел попала ему в ногу. Райан резко затормозил и бросился на выручку товарищу.
– Прикрой меня!
– крикнул он Генриху.
Отбив пару стрел мечом, рыцарь схватил раненного товарища за руку и помог ему встать. Альфред мог лишь прыгать на одной ноге, и без помощи далеко бы не ушёл. Лучники прекратили стрелять, давая возможность пешим воинам атаковать неприятеля в ближнем бою. Генрих дрался, как зверь, не давая солдатам обойти себя с флангов. Но было ясно, что долго так ему не продержаться. Да и наверняка скоро прибудет подкрепление. Поняв тщетность попыток отступления, Райан опустил Альфреда на землю и бросился на выручку Генриху. В следующие несколько секунд двое солдат Королевы упали замертво. Ещё один пошатнулся, держась за пробитое плечо. Оставшиеся бойцы, сбив стену щитов, отошли на пару шагов назад, не решаясь нападать. Невдалеке послышался топот тяжёлых сапог и лязг брони - приближалась целая рота панцирной пехоты. Снова полетели стрелы. Лучники были вынуждены бить навесом, чтобы не задеть своих, поэтому точность их выстрелов заметно упала.