Миллениум
Шрифт:
"Кто не родится заново, от Божьего Духа, тому не войти в Царство Отца Небесного".
В свете последних событий строчки Писания, которые Стефан много раз читал до этого, обретали для него новый смысл. То, что казалось второстепенным и незначительным, выходило на первый план. Он больше не мог игнорировать простое, но чёткое послание, говорящее к нему со страниц Божьего Слова.
– Хорошо, я сдаюсь, - сокрушённо сказал Стефан.
– Как же мне стать Твоим человеком? Похоже, в Церкви забыли о том, как принимать от Твоего Духа. Никто из служителей мне об этом не говорил.
Он ждал очередного сверхъестественного знака, откровения,
***
Двое братьев Ордена, выживших в бойне у Мрачного Замка, скакали во весь опор прочь от этого ужасного места. Долгое время оба хранили молчание. Наконец, Робин произнёс:
– Это не твоя вина.
– Я их убил, - надломанным голосом ответил Райан.
– Своими руками. Как я мог...
– Послушай, тот мертвец тебя околдовал. Ты ничего не мог тут поделать. Если кого и следует винить, то только его!
– Я виноват. Не остановил Галаада. Если бы мы действовали осторожнее...
– Всё, прекрати! Уже ничего не изменишь. Смирись. Надо жить дальше.
– Зачем? Какой смысл?
Видя, что его друг перешёл все мыслимые границы, сержант решил прибегнуть к экстренным мерам.
– Райан де Куртенай!
– воскликнул он.
– Рыцарю Ордена не подобает распускать сопли! Если мы сейчас опустим руки, наши братья останутся неотомщёнными. Нужно срочно предупредить мессира Герарда, а ещё лучше - Королеву - о нависшей над Ардарией бедой.
– Ты прав, - вздохнул Райан, и его взгляд обрёл прежнюю твёрдость.
– Я дал слабину. Больше такое не повториться.
Орденцы пришпорили замедливших шаг лошадей и понеслись по дороге, ведущей к Эйвину. Остановка на ночлег была совсем короткой. Робину показалось, что он только сомкнул глаза, как его уже будил Райан. Солнце в тот день так и не взошло. Путь продолжали почти что в кромешной темноте. Никакого другого объяснения, кроме как чёрная магия, найти не удалось. Уставшие, голодные, на взмыленных конях, они прибыли в столицу Ардарии и немедленно предстали перед Магистром.
– Не нравится мне всё это, - сказал Герард, выслушав печальный рассказ.
– Ничего подобного не происходило в Ардарии за последние... не берусь даже браться подсчитать, сколько лет. Сначала Алары, а теперь целая армия нежити марширует по нашим землям. Мы живём в непростые времена. Пока мы бездействуем, враг не сидит без дела. Нужно как можно скорее положить конец этому беспределу. Я лично сообщу о случившемся Королеве. Спасибо за службу, братья. Будьте уверены, мы не забудем наших павших друзей.
Райан почувствовал, как к горлу подступает комок. Он так и не нашёл в себе сил рассказать, что Галаад и Артур погибли от его меча, а Магистр не стал выпытывать подробностей. На руках рыцаря кровь, которую не отмыть.
***
Вылучив свободную минутку, Робин заглянул в Орденскую библиотеку. Ему давали покоя мысли о летающем мертвеце, наделённом магическими способностями. Такой вид существ был ему абсолютно незнаком. Порывшись на пыльных полках, он отыскал толстенную книгу,
"Лич - маг-некромант, ставший нежитью, по одним версиям -- после смерти, по другим -- вместо смерти. Также есть такое понятие как "Ритуал вечной ночи", в ходе которого маг заключает свою душу в филактерию, после чего умирает и возрождается уже полноценным личем. Лича очень трудно уничтожить, потому что после того, как будет разрушена его физическая сущность, он может возродиться при помощи филактерии".
"Значит, нужно уничтожить его филактерию", - задумался Робин.
– "Но ведь это может быть что угодно". В его памяти всплыли события четырёхлетней давности. Тёмный колдун, терроризировавший его деревню, становится жалким и беспомощным, едва его посох ломается надвое. "А ведь и у этого лича был посох", - вспомнил сержант.
– "Почему бы и нет? На его месте самое драгоценное - вместилище своей души - я бы носил всегда при себе".
***
Райан никогда не был религиозным человеком. К вере в Бога он всегда относился скептически. Но сейчас, когда его душу тяготило двойное убийство братьев по оружию, он искал хоть какую-нибудь возможность избавиться от угрызений совести. Следовать примеру Арна и напиться вдрызг ему вовсе не хотелось - это позволило бы забыть на время о проблеме, но не решило бы её. И Райан решил сходить в церковь. Он вспомнил, что когда-то давно Бриан рассказывал ему о безмерной благости Всевышнего и Его готовности простить всякого, кто искренне раскается. Тогда рыцарь слушал эти истории в пол уха, но сейчас этот вариант показался ему единственным приемлемым. Переодевшись в костюм простого горожанина, сняв с себя оружие и знаки отличия, он направился к главному собору Эйвина.
Высокое, белокаменное здание с позолоченными куполами и красочными витражами не могло не пленить своей красотой. Богатое убранство собора резко контрастировало с парой нищих, сидевших в грязи неподалёку от входа и просящих подаяние. "У них есть деньги возводить такие огромные храмы, а помочь нуждающимся - нет?" - удивился Райан. Всё ещё чего-то недопонимая, рыцарь бросил им несколько монет. Вроде Бог любит доброхотно дающих, или как там написано?
Наконец, длиннющая очередь закончилась, и Райан вошёл внутрь. Следуя примеру других прихожан, он неуклюже поклонился и коснулся лба двумя пальцами. По левую сторону от входа размещался небольшой прилавок, за которым священник выдавал грамоты, свидетельствующие об отпущении грехов.
– Что тебя гнетёт, сын мой?
– участливо осведомился он.
– Я убил человека...
– выдавил из себя Райан, стрельнув глазами по сторонам, чтобы убедиться, что его никто не подслушивает.
– Двоих... Это произошло случайно... Я...
– Убийство - тягчайший грех, - заметил "святой отец" и жадно облизнул губы.
– Настолько тяжёлый, что обойдётся тебе в двадцать золотых монет за каждого убитого тобой. Как только последняя монетка упадёт на дно копилки, твоя душа станет бела как снег.