Мгла над миром
Шрифт:
– Очухался? – поинтересовался Газван, возвращаясь к целителю.
– Кажется. Это просто Прыжок. Хотя да, мне казалось, я ныряю в фонтан силы.
– Примерно так и было, – сухо ответил Верховный. – Можешь начинать. И питай свои чары из этого «фонтана».
– А… а вы?
– А я покараулю. Зови, если потребуется помощь.
У Первого-в-Круге были иные задумки, но Аджиту о них знать не обязательно. Целителя не требовалось упрашивать. Походив вокруг кровати, разглядывая Азаса так и эдак, тот опустился на пол, взял тонкую руку узурпатора в ладони.
– Как
– Так себе. Едва жив, но жив. Не хотите посмотреть?
Газван бросил взгляд в полутьму под пологом. Казалось, Азас еще больше похудел со времени их последней встречи. Издалека чародей не видел ни черт лица, ни выступающих костей – царь напоминал мумию. Старый коричневый труп, пролежавший не одну сотню лет. Среди атласных покровов и вышитых золотой нитью подушек похожее на мертвеца тело казалось почти кощунственным.
– Не хочу, – глухо выговорил Верховный. – Слишком долго ждал его смерти… Но ты можешь рассказать, что с ним.
– Иль-Садат называет эту болезнь «сладкой смертью». Если совсем коротко, то его тело не вырабатывает нужных флюидов, из-за этого Азас не держит воду. Он ест, как волк, но все равно тощает. Много пьет, но теряет еще больше влаги. А еще моча и кровь у него сладкие на вкус.
Газван всего лишь поднял бровь, но щеки целителя явственно залились краской.
– Достойный Дхимит писал это двести лет назад! И вот он пробовал на вкус все. На самом деле, проверить легче легкого: выплесните ночной горшок возле муравейника, и если муравьи потянутся на сладкое…
– Ладно-ладно, верю. И чем его так? Узурпатор ведь… не случайно впал в беспамятство именно вчера.
– Лекари поили его вытяжкой из корней сирени, – Аджит состроил гримасу. – Это не сильно помогает, но облегчало страдания владыки. Хитрость в том, что помогает в малых дозах. В больших это известный яд.
– И, конечно, от него есть противоядие?
– Точно! Владыку давно им прикармливали, чтобы он не шел на поправку. Сейчас ему дали то, что ему совсем нельзя, и приправили лекарством, чтобы его не привели в чувство.
– Ты можешь его исцелить?
– Прямо исцелить вряд ли. Его уже коснулось царство теней. Я могу привести в сознание, дать еще сколько-то жизни, может, несколько лун. И облегчить болезнь. Если рядом будут маги, готовые его подпитывать, владыка протянет год или больше.
– Не знаю, радоваться или нет, – Газван отвернулся. – Давай просто… поскорей покончим с этим.
– Слушаюсь, мудрый! – с готовностью отозвался целитель. Он всегда с удовольствием занимался своим делом.
Верховный медлил, выжидая, пока Аджит погрузится в чары с головой. Он тоже не собирался сидеть сложа руки: раз уж оказался во дворце – почему бы не посмотреть, как коротает вечер Семеди? Разумеется, это не лишено риска, а особенно – если Мауз не лжет насчет заморских колдунов. Но Первый-в-Круге не может зависеть от чужих прознатчиков и принимать на веру все, что ему изволят сообщить.
Газван прислушался к шуму дождя и выбросил
Отсюда Район Садов казался темным провалом на теле города. Улицы были ущельями, здания – утесами, люди – созвездиями среди бескрайнего мрака. По случаю праздника главные улицы озарились огнями, но рядом со свечением силы те казались не более чем тусклыми красными пятнами. По-настоящему светились лишь постройки Храмового острова и башни Круга. Вернее, так это виделось Газвану: не скажешь наверняка, когда меж тобой и городом сотней оттенков багряного переливается укрывший дворцовый квартал купол.
Остатки былой роскоши, когда цари давали жить чародеям, а те, в свою очередь, берегли владык…
Железная палата в дворцовом квартале обычно пустовала – Семеди предпочитал родовое имение за пределами Района Садов, но Верховный руку бы дал на отсечение, что теперь князь держится поближе к дворцу. Газван знал, что за палатой следят люди Мауза, но им не увидеть того, что можно разглядеть лишь с Изнанки: постройки и крытые галереи окружала легкая светящаяся дымка.
Что ж, колдуны у князя и впрямь есть. Как же он провел их в Район Садов? Чем они заняты и почему гафиры их не чувствуют?
Ворох вопросов мог подождать еще пару звонов, а пока Верховный спустился ниже, держась ближе к святилищу Солнечного Владыки. Молитвы придворных лицемерны, но от часовни все же исходил свет – в его лучах призрачное тело мага было не так заметно.
Осторожно, очень медленно, он подался еще ближе, к самым постройкам. Верховный уже видел сквозь стены смазанные силуэты – то двигались внутри люди. Газван успел подумать, что там тоже творится колдовство: мерцающая дымка, кажется, пульсировала – а потом чужая сила обрушилась на него, едва не выбросив обратно в тело.
Наверное, он закричал… Верховный не был уверен. Ему казалось, раскаленные иглы длиной в локоть пронзили его в дюжине мест. Корчась, Газван вновь взмыл вверх, где потоки силы швыряли его из стороны в сторону. Как он и ожидал, чары притягивали сонмы духов: те роились над куполом, подобно мотылькам. Почти наугад выбрав обитателя Изнанки, чародей потянулся к нему.
«Я устрою пир, если отдашься моей воле!»
Знать бы еще, понял ли его чуждый разум, не имеющий общего не только с человеком, но с созданиями из плоти и крови.
«Ну же, возьми тебя бесы! Много силы… Целый омут силы – и все тебе!»
Чародей не знал, долго ли сможет взывать к духу. Он слишком стар для таких схваток. Толку в источнике, если сердце не выдержит такой муки? Он выставлял один щит за другим, но клинки чужой магии кромсали их в клочья. Каждый щит… с него как будто сдирали кожу. Раз за разом.
Он бросился к другому созданию, поменьше, когда заслышал невнятный ответ:
«Ты… впустишь… внутрь?»
«Да. Бездна, да! Впущу!»