Мгла над миром
Шрифт:
Усилием воли Газван взошел на три ступени и выудил из-за пазухи суконный мешочек, вытряхнул на ладонь блеснувший в ровном свете алмаз.
Как ни тяни время, пора позаботиться, чтобы талисман не угодил в чужие руки. Увы, за вечер Верховный не придумал ничего, кроме одного-единственного выхода…
Сдавленно ругаясь, Газван с силой рванул ворот коввы, обнажая грудь. Приложив камень к коже повыше солнечного сплетения, он зажмурился и заставил тело потерять чувствительность. Ему казалось, он слышит неприятный звук, когда кожа и мышцы
Маг чувствовал, как камень царапнул по твердому, но открывать глаза и проверять, кость ли это, не хотелось. По-прежнему на ощупь, Газван вдавил талисман в поддавшуюся грудину. Лишь спустя несколько мгновений он понял, что все это время не дышал. Как мог, чародей срастил ткани и без сил опустился на колени.
Только теперь он позволил себе бросить взгляд вниз.
Не так уж плохо. Алмаз самым краешком выглядывал из груди и сидел косо, ну да он вышел из возраста, когда мог испугать оказавшуюся в постели ученицу. Кожа вокруг камня багровела, как новый шрам, и тонкая струйка крови намочила ткань. Грудь слегка ныла и то лишь при глубоком вдохе – но и это пройдет.
Осталось последнее: связать талисман с источником, чтобы в любой передряге сила была под рукой. Он смутно представлял, как это делается – его выбрали за службу в войске, а не за тонкое знание чар, но к высшим чародеям Газван питал какие угодно чувства, кроме доверия. Еще слегка пошатываясь, маг поднялся и шагнул в источник.
Он не знал, сколько пробыл там, в светящейся круговерти время утратило всякий смысл. Однако, когда свет перестал застить глаза и Верховный шагнул на верхнюю ступень возвышения, он нос к носу столкнулся с советником Золотого двора.
– Ты?
Глупее вопроса не придумаешь, но Мауз тоже не ожидал его увидеть. Вельможа вздрогнул, отшатнулся и выдавил такую же бессмыслицу:
– Тихо, тихо… Я только пришел поговорить.
– Отойди от источника!
– Охотно. Веришь ли, я не люблю разъяренных магов. – Толстяк и вправду отошел, по его губам скользнула нервная улыбка.
– Как ты сюда попал?
Газван пришел в себя, но теплоты в его голосе не прибавилось. И было отчего: источник, может, и не сердце Круга, но самая оберегаемая его часть. Даже из чародеев сюда входили лишь избранные.
– М-м-м… последний Верховный, если помнишь, носил золотую маску. А мой предшественник в Ночном дворе тоже был магом. – Советник понял, что Газван не в настроении для лирических отступлений, и быстро закончил: – Это знание… скажем, досталось мне по наследству.
– Только тебе?
– О, про ход знаем только я и Аджит! И это единственный путь в Круг, который мне известен. Но знай я еще, все равно бы выбрал этот.
Советник бросил зачарованный взгляд на столб силы. Он казался нелепым: жирный, разряженный, вынужденный смотреть снизу вверх и перекрикивать мерное шипение силы. «Это то, как он
– Я и в мыслях не имел навредить источнику! – заверил советник.
– Попробовал бы ты… Простого смертного сила раздерет в клочья. Как и неподготовленного мага.
Из-за стены, привлеченный голосами, показался Аджит, и Верховный смерил его хмурым взглядом.
– Это все или ты еще кого приволок?
– Все, все! – Вельможа поднял руки, словно бы сдаваясь.
– Так чего ты хочешь?
Советник с вызовом задрал бороду, но ответить не успел – вместо него в беседу встрял Аджит:
– Это то, что я думаю?
Газван понял, что целитель смотрит на разорванный ворот коввы и мерцающую грань алмаза.
– Я давно не знаю, что ты там себе думаешь, мальчик. Но это талисман, который позволит мне черпать из источника. И который можно украсть, только перерезав глотку.
– Ты все же начал готовиться к войне?
– А ты вломился в мой дом и ждешь отчета? – обернулся к советнику Газван. – Явился говорить – ну так говори!
Мауз прошелся взад-вперед, смиренно сложил перед собой руки… точь-в-точь Семеди, когда его объявили Царем Царей.
– У меня новое предложение, – наконец заявил он. – Такое, что даже тебе понравится.
– В первый раз ты не очень-то рассчитал. Кажется, ты вообще плохо понимаешь, что мне может понравиться.
– А я попробую догадаться, – советник остановился прямо под ступенями. – В наши дни кровь стоит дешево, но ты пережил войну не в высокой башне и не в богатом имении. Ты не хочешь новых смертей, не хочешь перемен, потому что они никогда не проходят спокойно… Я бы сказал, ты человек чести, хотя послушать жрецов, маги не люди вовсе, какая там честь?
Газван молчал.
– Ты боялся, я стану новым узурпатором? Отлично, ты дождался узурпатора стократ хуже меня…
– Для таких обвинений нужны доказательства.
– Узурпатор? – Советник хохотнул. – Вот уж обвинение так обвинение! Жаль, Азасу теперь не расскажешь. – Он посерьезнел и прищурился. – Кого в наши дни волнуют законы? Тех, у кого есть власть, чтобы их переписать? Это смешно, Первый! Доказательства не нужны никому, кроме тебя.
Запустив руку за спину, Верховный, не глядя, зачерпнул силу и бросил на пол у подножия ступеней. За пару вздохов он вылепил три тонких, выструганных из света кресла.
– Благодарю…
Советник царственно опустился на сидение, хотя будь то сделано из дерева – ни за что бы не выдержало его веса.
– То, что ты рассказываешь… это дико! – напустился на него Верховный. – Да, я понимаю, Семеди подминает столицу под себя. Но твои сделки смахивают на еще один заговор. Твои объяснения – это полная дичь!
– Например?
– Например участие Усопшего. Послушай, в секте Братьев все одурманены. Они другой жизни не знают, кроме безопасности царя. А Усопший – самый одурманенный из них.