Мгла над миром
Шрифт:
Солдаты спешили мимо, не интересуясь проулками, но маг невольно подался глубже в тень. И вздохнул спокойнее лишь когда последняя шеренга скрылась в темноте.
– Проклятие! – вдруг выдохнул Аджит.
– Что?
– Они бегут к лагерю! Лагерю магов в гаванях! Вы забыли?
Газван и впрямь забыл: строительными работами руководил Наджад и выслуживался перед узурпатором, никого не подпуская к своей вотчине. Впрочем, непохоже, чтобы верность Зала Камня сейчас имела значение.
– За ними! – скомандовал Верховный.
Братья не слишком торопились, и все же
Вскоре показалось и само логово – ровный частокол, темный на фоне сереющего неба. Он стоял посреди открытого пространства, где причалы Львиной бухты вдавались глубоко в сушу, а харчевни, чайные дома и бордели отступили от берега, открыв площадь, – та, что кичилась знаменами полудюжиной кварталов к югу, походила на нее, как две капли воды.
– Туда, – подсказал Аджит, указывая вверх. Газван не сразу понял, что тот имеет в виду крышу самого крепкого здания. И то верно: там на них хотя бы не наткнутся.
Сжав локоть ученика, Верховный зажмурился, представил плоскую площадку, сложенные из саманного кирпича бортики, облупившуюся побелку, сквозь трещины которой пробился мох… Рывок – и они уже смотрят на площадь с высоты третьего этажа.
– Боги, они что, ничего не видят? – выдохнул целитель. – Что за игра?
Небо посветлело даже на западе, над океаном, но вдоль причалов еще клубилась мгла. Из укрытия Газван видел серые отряды, кольцом смыкавшиеся вокруг лагеря. Отметил он и часовых: люди Наджада не забывали, что в городе их не слишком любят, но не замечали ничего неладного. Двое лениво торчали на вершине частокола, а один и вовсе спал. За их спинами в небо тянулся дымок от походной кухни.
– Не высовывайся, – переводя дыхание, осадил спутника маг. – Светает прямо у нас за спинами.
Аджит послушно присел за парапет, но не умолк.
– Может быть…
– Это морок. Между частоколом и площадью, – объяснил Верховный. – Достаточно сильный, чтобы им город казался безлюдным. И непохожий на все, что мы знаем о магии. Наши его не чувствуют.
– А вы?
Вместо ответа чародей постучал по груди кончиками пальцев.
– Меня интересует другое. Смотри, как тихо… Все вымерло. Так не должно быть.
– Еще рано.
– Бездна! Мальчик, не будь глупей обычного. Это гавани. В харчевнях и борделях пьют ночи напролет. Рыбаки в этот час уходят в море за утренним уловом. Меня насторожила тишина, но там были склады, а тут… Так не должно быть. Выродки всех прогнали заранее, и мне интересно, как.
– Смотрите, сейчас полезут на стены!
– Если мы им позволим.
Пару ударов сердца Верховный колебался, выбирая оружие. В юности он был сильнейшим магом Табры, но служба в войске не учит тонкости плетения чар. Убей или убьют тебя… и захвати врагов побольше – вот и весь девиз войскового колдуна. Но что годится в чистом поле, где сходятся армии, бесполезно посреди спящего города.
Наконец, он определился. Закрыл глаза, пытаясь
– Это вы делаете? Что там происходит?
Газван открыл глаза, с удовольствием отметив, что атака начала захлебываться. Казалось, ничего не изменилось: так же стелется вдоль земли туман, та же настороженная тишина опустилась на крыши, но ряды врага смешались, а движение замедлилось. Во мгле сложно сказать наверняка, но на мостовой осталось не меньше дюжины тел.
– Я отравил воздух, – Газван не скрывал удовольствия. – Маг выставил бы щит, но там простые смертные, и они движутся.
– Нужно предупредить наших! Там, в лагере.
– Как? – выплюнул Верховный. – Ты знаешь, кому послать Зов?
– Просто крикните. Это ведь не трудно.
Мальчик прав. И как он раньше не подумал? Набрав в грудь побольше воздуха, чародей гаркнул, вложив в голос щепоть силы:
– Подъем, бесовы твари! Пока вы спите, всех перережут!
Они не видели, что происходит за частоколом, но разнесшийся в утренней тиши голос словно послужил сигналом к атаке. Серые фигуры потекли со всех концов площади, больше не таясь. Зычные боевые кличи наполнили предутренний туман.
– Боги, их не меньше трех сотен!
– Больше, – поправил ученика Газван. – Не зевай. Пошла самая потеха.
Верховный первым послал во врага сгусток пламени. На грязной влажной мостовой гореть нечему, но колдовскому огню и не нужна пища. Он стелился по голому камню, мигом охватив первые ряды и превратив людей в вопящие факелы. Та же участь постигла и бегущих следом: алые языки сами искали жертв, перескакивая на тех, кто не успел остановиться или десятой дорогой обогнуть пекло. Одежда и волосы солдат вспыхивали, будто пакля.
Аджит рядом творил свое собственное колдовство. Краем глаза Газван видел, как перехлестнули через край причала волны и побежали по площади, валя Братьев с ног и утаскивая барахтающиеся тела прочь. Две группы по дюжине воинов обошли уже усеянную телами брусчатку, но отрава в воздухе начала расползаться, так что третьей группе повезло меньше. Лишь двое воинов вырвались из объятий невидимой смерти.
И все же то был плевок в пустыне! Сколько здесь врагов? Четыре… пять сотен? Глазеть по сторонам некогда, Газван посылал один комок силы за другим, но даже он видел, что серый прибой плещется уже у подножия частокола.
– Нам нужно…
Аджит говорил, но Верховный не слышал… Связь с источником сделала его чувствительным к силе, он за мгновение ощутил, как расступаются потоки, и успел поднять барьер. Но все же охнул и сложился пополам. Чародею казалось, его череп заполнился острыми осколками, и каждое движение – нет, каждая мысль – причиняли боль. Медленно, целую вечность, эта мука отступала, оставляя по себе холодную болезненную пустоту.
– У них есть маг, – услышал собственный голос Газван.
Целитель уже понял и вливал свою силу в щит, выблескивавший над ними злыми синими искрами.