Мертвечина

Фэйрстайн Линда

— Согласно статье десятой, — объяснила я, — о жестоком обращении с детьми и отсутствии родительской заботы. Каждые восемь месяцев будет проводиться слушание о продлении срока опеки над ребенком.

— Вы получили все документы из приюта, мисс Купер? — обратился ко мне Моффет.

— Нет, сэр. Только медицинский отчет, составленный в Беллвью, в то утро, когда мисс Воллис обратилась в полицию.

— Господа. — Судья указал на Таггарт и Ириззари. — Почему вы не передали всю документацию помощнику окружного

прокурора? Она должна делать свою работу.

Таггарт поджала губы.

— Мы очень обеспокоены конфиденциальностью этой информации. Приемные родители не хотят разглашать свои имена, а мы не хотим выдавать местонахождение ребенка ради его же безопасности.

— Бумаги можно отредактировать. Просто уберите все имена и фамилии.

Таггарт и Ириззари начали совещаться, обсуждая предложение судьи.

Триппинг явно разволновался. Он что-то порывисто писал в блокноте и подсовывал записки Робелону.

— Можем мы хотя бы поговорить о результатах медицинского обследования? Я должен принять какое-то решение.

Таггарт согласилась и кивнула Моффету.

— Не возражаю, если это сделает доктор Хуанг.

Я поднялась.

— Ваша Честь, свидетель должен дать показания под присягой. Я хотела бы лично допросить доктора Хуанг.

— Сядьте, мисс Купер. Я справлюсь сам.

— При всем уважении, судья Моффет, я лучше знакома с обстоятельствами дела и могла бы более успешно вести перекрестный…

Он уставился на меня, и я села на место.

— Не надо меня недооценивать, мисс Купер. В рукавах моей широкой мантии припасено еще немало трюков. Я сижу в этом кресле не за красивые глаза.

Позади с тяжелым скрипом открылась дверь, и я оглянулась на вошедших. Двое одетых с иголочки мужчин плечом к плечу шагнули в зал и сели позади меня, в последнем ряду «на стороне невесты». Если бы субботнему телешоу понадобилась парочка ряженых секретных агентов, наверняка бы взяли этих типов. У обоих одинаковые короткие стрижки, казенные костюмы, неброские галстуки и темные очки, несмотря на полумрак в зале.

Я снова сосредоточила внимание на свидетельнице. Хуанг сообщила свои анкетные данные и вкратце рассказала о Даллесе, упомянув раннюю кончину его матери, воспитание у бабушки, смерть последней и совместную жизнь с отцом.

— Я рекомендовала запретить какие-либо контакты мистера Триппинга с его сыном. Между ними существует сильная связь, но она носит патологический характер. Даллес боится разорвать отношения с отцом. — Она остановилась и взглянула на обвиняемого. — Но еще больше он боится наказаний.

Триппинг что-то шептал на ухо Питеру Робелону, пока Фрит пыталась успокоить клиента и не отвлекать Робелона от процесса. Но Триппинг не смотрел в ее сторону — он отлично знал, что она сидит здесь только для красоты.

Робелон зашуршал бумагами и вмешался в рассказ Хуанг.

— Однако

ваша коллега, кажется, ее зовут мисс Пласс, придерживается противоположной точки зрения. Она считает, что свидания полезны для обоих, потому что ребенок обожает отца и все равно получит возможность видеться с ним по окончании этих слушаний.

— Мистер Робелон, я предоставлю вам слово, — сказал Моффет. — А пока я хочу послушать, что скажет доктор Хуанг. Они общались постоянно?

— Да, по телефону. Мы решили, что это своего рода компромисс.

— Разговоры прослушивали?

— Нет. Но мы поставили условия. Мистеру Триппингу запрещалось обсуждать предъявленные ему обвинения и вообще любые уголовные дела. Кроме того, состоялись две короткие встречи. Я устроила свидания в больнице.

Теперь и я разволновалась не меньше обвиняемого.

— Что? Когда? Как только Триппингу предъявили обвинение, суд выписал охранный ордер. Он запрещает любые контакты с ребенком! Я не стану даже обвинять ответчика, я хочу знать: это дело рук двух профессиональных агентств? Ваша Честь, с этим ребенком могут разговаривать все, кроме меня! Неужели вам этого недостаточно?

Хуанг нервно кусала нижнюю губу и листала свои документы в поисках нужной даты.

— Вы знали об охранном ордере?

— Да, сэр. Но судья по семейным делам сказала, что лишает его юридического действия. В интересах мальчика. — Она указала на мисс Таггарт. — Адвокаты попросили меня устроить встречу.

Случай из серии «милое дело».

— Когда это было? — спросил Моффет.

— Я пытаюсь найти точную дату… Первая встреча состоялась, когда обвиняемый еще находился под арестом. Я хорошо это помню. Второй раз они встречались в середине лета, незадолго до моего отпуска.

Наверно, где-то на побережье Атлантики существует гигантский пляж, куда каждый август дружно устремляются все нью-йоркские психологи и психиатры, предоставив своим пациентам сидеть на антидепрессантах и стимуляторах.

— Как проходили эти встречи? — спросил Моффет.

— Мне бы не хотелось отвечать на ваш вопрос, судья, и я надеюсь, вы поймете, почему. Мои разговоры с мальчиком — это вопрос доверия. Если я расскажу о них в суде, да еще в присутствии его отца, Даллес вряд ли захочет говорить со мной снова.

— На них обсуждались обвинения, предъявленные ответчику?

— Нет, сэр. Эти обвинения не обсуждались. — Она заколебалась. — Но обсуждались другие. Поэтому я прервала беседу.

— О чем говорил мистер Триппинг?

— Не мистер Триппинг, сэр. Даллес. — Хуанг отвечала тихо, глядя в пол. — Мальчик спросил отца, правда ли, что семь или восемь лет назад мистер Триппинг участвовал в заговоре с целью убийства президента. Даллес принес с собой какие-то материалы, вырезки из газет. Он нашел информацию в Интернете.