Мертвечина
Шрифт:
— Она сообщила свое имя и телефон? Директор описал, как выглядел мужчина?
Я забросала Максину вопросами, прекрасно понимая, что вряд ли получу на них ответы.
— Судя по тому, что она мне рассказала, он похож на обвиняемого, — проговорила Максина.
— Если это произошло рано утром, почему директор так долго молчал?
Я пыталась вспомнить, когда в зале появился Триппинг.
— Он не молчал. Женщина привезла Даллеса в школу и уехала на какие-то лечебные процедуры. Ее искали весь день, но она не появлялась дома и только
Земля снова уходила у меня из-под ног. Я не могла отменить залог, сославшись на то, что обвиняемый нарушил охранный ордер, поскольку у меня нет информации о приемной матери. Еще один участник, с которым я так и не встретилась! Кроме того, мне следовало расспросить директора. Если мое ходатайство провалится, я только зря настрою против себя судью. Но если не предпринять никаких мер, я рискую тем, что у Триппинга появится еще одна возможность встретиться с сыном или даже причинить ему вред.
— Я попрошу перерыв на десять минут и позвоню этой женщине. Дай мне ее телефон.
— В этом и сложность. Она была напугана. Сказала, что вы ее не знаете, и она не хочет называть свое имя Мерсеру или кому-то еще, кто может за ней проследить. Она просто хотела сообщить, что увозит Даллеса из города. Позже она вам перезвонит.
7
Процедура отбора закончилась в восьмом часу.
— Ровно в десять, леди и джентльмены, — объявил Моффет, отпуская двенадцать избранных и двоих запасных присяжных.
— Теперь насчет мальчика, — обратился он ко мне и Робелону, когда все покинули зал. — Я распоряжусь, чтобы завтра после школы мисс Таггарт привезла сюда Даллеса. С ним могут побеседовать мисс Купер и другой адвокат… как его зовут?
— Хойт. Грэм Хойт.
— Вот именно. Так вот, пусть он тоже этим занимается и защищает интересы мальчика. Я буду рядом и постараюсь решить все проблемы, если они возникнут. Ну как, вам это подходит?
Я не могла сосредоточиться на разговоре. В голове царил хаос. Я думала, насколько реальна угрожавшая мальчику опасность, куда могла увезти его приемная мать, что сделает Нэнси Таггарт, если я скажу ей про звонок из школы, и почему у всех участников этого дела — не считая самой жертвы — возникает так много сложностей.
Робелон тем временем вился ужом и пытался за отсутствием прецедентов укрепить свою позицию с помощью чистейшей риторики.
— Александра, — обратился ко мне Моффет. — Завтра к пяти часам мы закончим опрос свидетелей, и у вас будет возможность выяснить, насколько паренек готов к сотрудничеству.
— Прекрасно, Ваша Честь.
У меня было больше шансов выиграть в лотерею, чем оказаться завтра в одной комнате с Даллесом Триппингом.
— Есть еще вопросы? — Моффет снял мантию и передал секретарю, чтобы тот убрал ее в гардероб до следующего утра.
— Судья, я прошу напомнить обвиняемому, что теперь, когда начался процесс, он должен с особой строгостью соблюдать охранный
— Это лишнее, Алекс, — запротестовал Робелон. — Мы не знаем даже, в какой школе он учится и где живет.
— Я понятия не имею, что известно вам или вашему клиенту. Честно говоря, я не привыкла к тому, чтобы меня не пускали к собственному свидетелю. Ясно, что Суд но семейным делам, допустивший разговоры по телефону и свидания мистера Триппинга с сыном, откровенно нарушил предписания уголовного суда…
Я знала, как задеть Моффета за живое.
— Хотя это и не входило в его компетенцию! Да, тут Алекс совершенно права. Ведите себя пристойно, мистер Триппинг, слышите?
— Да, сэр.
Мне показалось, что ответчик посмотрел на меня с ухмылкой.
Лифт остановился на седьмом этаже; я просканировала пропуск, прошла по тихому коридору и поднялась к себе на восьмой этаж.
В моем кабинете вместе с Мерсером сидел Райан Блэкмер, подающий надежды молодой юрист.
— Чем обязана? — поинтересовалась я.
— Хотел спросить на всякий случай. Ты не против, если я поработаю над делом в Бэйвью?
Это единственная женская тюрьма округа, расположенная в манхэттенском Вест-Сайде.
— Конечно, нет. А что случилось?
— Заключенная утверждает, что один из охранников — кстати, в звании капитана — занимался с ней сексом.
— И не один раз. Но это чертовски трудно доказать.
— Она мотает семилетний срок за ограбление со взломом. Адвокат утверждает, что у нее не было посетителей с самого Рождества, с тех пор, как муж ушел к ее младшей сестре. Теперь она на четвертом месяце беременности. Остается сделать тест ДНК эмбриона, и…
— Хорошо, займись этим, — согласилась я, и тут зазвонил телефон.
Мерсер ответил первым.
— Боюсь, сейчас она не в настроении, — сказал он и протянул мне трубку.
— Алло, Чэпмен?
— Слушай, Куп, я просто с ног валюсь. За всю ночь глаз не сомкнул. Жутко хочется спать.
— Я бы укрыла тебя одеялом, но сейчас мне некогда.
— Окажи мне одну услугу.
Майку трудно отказать. Он спасал меня столько раз, что и не упомнить.
— Ладно, выкладывай.
Он рассмеялся.
— Хорошо, но сначала скажи, что ты думаешь насчет «Знаменитых похорон»?
Я взглянула на часы. Это был вопрос из «Последнего раунда».
— Ничего. Только то, что настроение у меня как раз по теме.
— После погребения на лондонском Хайгейте один из ораторов назвал его «самым ненавистным и самым оклеветанным человеком своего времени».
Я со школьных лет увлеклась английской литературой и знала только одного писателя, похороненного в этом месте.
— В Хайгейте похоронена Джордж Элиот. Но она не подходит. Там же закопали мисс Люси, вампиршу из романа Брэма Стокера. Других идей нет. Так что давай покончим с играми и сразу перейдем к услуге.