Мэр моего сердца
Шрифт:
Тогда верилось, что эта дружба навсегда, и так оно и вышло, хотя и приобрело несколько иную, неожиданную и непонятную многим форму.
— Ну ты даешь! — успокоившись, она все-таки взяла конфету.
— Но ты всегда можешь на меня рассчитывать. Ехать, как видишь, мне недалеко, — я налила чай, напоминая об очевидном.
Из «Стелла-групп» я так и не уволилась. Услышав, что я остаюсь в Старолесске, Полина сначала решила, что я шучу, потом оповестила меня о том, что за мной остается должность внештатного консультанта. Фактически — работа на полставки, которую можно делать удаленно.
Я
— Тебе не кажется, что лазить в окна частных галерей несолидно для супруги мэра?
— Невесты. И мы лезли не в окно. Кстати, с этим самым мэром.
— Согласна, огромная разница!
Мы засмеялись снова, и я вдруг поняла, что городу она нравится. И она, и Кречетов, о котором Светлана после из заселения в «Лагуну» отозвалась коротко, но ёмко: «Умеешь ты выбирать мужиков». Прощупав сознание, заглянув в душу, Старолесск подарил им обоим легкость и радость от пребывания здесь. Ощущение, что это место может стать для них вторым домом — коль скоро уж здесь решила обосноваться я.
В Выставочном центре было тихо, ни характерного шума, но ломающихся голосов слышно не было, и я наконец вспомнила, что неплохо бы поинтересоваться:
— Ты куда детей дела, кукушка?
Маленький Тим остался в Москве с родителями Антона, но Анфиса с Феликсом с ними предсказуемо напросились. Даже если они ушли гулять по городу вдвоем, ничего страшного в этом не было — благоволивший мне и их родителям Старолесск присмотрит, сбережет и покажет что-нибудь красивое сам. И все же от мысли о том, что где-то шатаются двое плохо ориентирующихся на местности подростков, мне делалось до определенной степени неуютно.
— Дети разбирают на запчасти Диму, разумеется, — Поля ответила не сразу, потому что пробовала чай. — Он же настоящий человек. Не то что некоторые мелкие.
Двое безоговорочно любимых подростков из более чем благополучной семьи и детдомовский мальчишка…
Что-то мне подсказывало, что это уже похоже на банду.
— Вы же привезете его на каникулы? Вряд ли он видел Москву.
— Привезем, — кивнув, я тоже потянулась за конфетой. — Они наверняка захотят показать ему Тима, так что сопротивление бесполезно.
— Неплохо было бы, если бы кто-то объяснил им, что Тим не игрушка.
Сказать что бы то ни было по этому поводу я не успела, потому что дверь открылась, и в кабинет просунулся Богатырёв:
— Привет! Гришка сказал, ты даешь взятки потенциальным инвесторам.
— Особо ценным чаем, — я качнула чашкой, приглашая его присоединиться.
За два прошедших месяца директор Выставочного центра изменился так сильно, что многие его не узнавали. Привычные дурацкие, необходимые для маскировки костюмы были отправлены в утиль, а их место заняли джинсы, стильные брюки и свитера.
«В пропасть!», — приговаривала Даша, бросая очередной пиджак в мусорный пакет. — «Невозможно хотеть мужчину, который упакован в это!».
Генка улыбался и спорил.
На процесс разгрома богатырёвского шкафа я была приглашена Дарьей в качестве свидетеля и инструмента
«Смотрите, кто вылез из постели!», — прокомментировала Вероника их появление на степановской свадьбе.
Однако то, что было позволено сестре, не было позволено другу. Или просто я старалась слишком много себе не позволять, чтобы ненароком не смутить и не испортить чужое счастье.
Генка в самом деле выглядел счастливым. Не от чего-то конкретного, а просто потому, что теперь она и правда его ждала. Или он ждал её — Дарья Денисовна изволила ставить Шекспира, поэтому Дарью Денисовну все мы видели мало.
— Я потом, — улыбнувшись Полине на прощение, Богатырёв скрылся в коридоре.
После всех потрясений они с Гришкой дружно помешались на описи фондов, конца и края которой не просматривалось. Разгребая устроенный Юлькой бардак, Гриша матерился с мастерством и вдохновением, достойными не подворотенного гопника, но профессионального филолога, ел, а иногда и спал в хранилище. Привести себя в приличный вид его стимулировал разве что грядущий визит инвесторов.
Проследив, как за ним закрылась дверь, Поля только покачала головой:
— И правда, фанатики.
Мой телефон завибрировал, оповещая о сообщении, и, пробежав его глазами, я отложила мобильник в сторону.
— Димыч. Повёл твоих к Михалычу, так что как раз познакомитесь.
Дима остался обычным подростком. Каждый день рядом, в постоянной близости убеждал меня в том, что он просто мальчик. Не воин, не авантюрист, не недоступное человеческому пониманию существо. Оно оставалось в нём, было его природой, делало его особенным, отличным от других, и тем не менее он оставался в первую очередь моим сыном.
— Слушай, — немного сместившись, Поля устроилась удобнее. — Я тут посчитала. Раньше у нас было двое детей на двоих. Теперь стало четверо. Мне кажется, они принципиально давят нас числом и нападают стаей.
Я засмеялась, поднося чашку к губам:
— Пятеро. Почти.
Полинка кивнула, и тут же поперхнулась глотком:
— Серьёзно?!
Улыбаться, шутить и сообщать хорошие новости было удивительно легко. Словно сбросивший бремя бессмысленной многовековой вражды, но так и оставшийся зачарованным Старолесск сам открывал людям дорогу не только к переменам, но и к таким простым радостям.
— Ага, — поставив чай, я попыталась изобразить серьёзное выражение лица. — У меня уже есть Трещeв. Есть Маленький Трещeв. И в перспективе ещё одна копия в миниатюре.
Полина так же показательно нахмурилась, демонстрируя задумчивость:
— Не. Надо девочку. Для комплекта. А то несправедливо, Фиска в меньшинстве.
— Зато у неё уже три готовых брата, — я хмыкнула, прикидывая попутно, кто именно возглавит наметившуюся детскую банду. — Может быть, позже.
— Я поняла, что на двоих вы не собираетесь останавливаться, — вскочив стремительнее, чем я успела отследить, Поля обошла стол, чтобы обнять меня. — Так за тебя рада! Но я правда думала, что ты захочешь девчонку.