Мэр моего сердца

Виннер Лера

Вместо этого я просто стояла и ждала, а Саша продолжал разглядывать пустой перекрёсток.

Только кусты «волчьей ягоды» и битая жизнью «семерка» под ними.

Даже торгующие искусственными цветами у ворот тётки куда-то подевались.

Я уже почти решилась спросить, почему мы медлим, когда Саша повернулся.

— Послушай, — он стремительно, не оставив шанса увернуться, поймал моё лицо в ладони, большими пальцами погладил виски. — Я могу показать тебе, но я не волшебник. Убавить яркость уже

не получится. Это пройдет само, но тебе придется смотреть на них в ближайшие пару дней. Ты хочешь?

Я могла отказаться.

Или выбрать то, о чем не имела ни малейшего понятия, рискнуть и…

Я кивнула, неотрывно глядя ему в глаза в ответ.

Что бы там ни было, Саша, очевидно, видел это прямо сейчас, и если он не сходил с ума на месте, значит, и я не сойду точно.

Он, вероятно, проследил ход моих мыслей, потому что улыбнулся еще раз, быстро и ободряюще, а потом погладил мои виски снова.

— Закрой глаза.

Я подчинилась.

Он ничего не шептал, я совсем не ощущала происходящее. Как будто и не было ничего.

Только по спине пробежал холодок, а потом…

— Смотри.

Саша разрешил чуть слышно, заметно задержав дыхание.

Он наверняка очень волновался, и, моргнув, я хотела сказать ему, что калитка и ворота все еще на месте, и мир для меня не перевернулся, а следовательно, ничего страшного не произошло.

Но даже раскрыть рот я не успела.

Голос пропал, а земля ушла из-под ног, потому что прямо перед собой я увидела то и тех, о ком он минутой ранее меня предупреждал.

Глава 20

Перекресток

Они были повсюду: стояли на тротуаре, на дороге и на трамвайных путях. Полупрозрачные и почти неотличимые от людей. Молодые женщины с изможденными горестными лицами, закутанные в платки дети. Девицы в бархатных и кружевных платьях. Мужчины в кожаных плащах, простых рубашках и богато расшитых мундирах. Старушки в обносках и парчовых халатах. Обезображенные и красивые, хмурые, безразличные, отчаявшиеся и весёлые, как девочка лет шестнадцати с двумя короткими косичками.

Я смотрела на них и не могла вымолвить ни слова, потому что знала: они пришли за мной.

За тем, что лежало в моей сумке.

Слишком близко они не подходили, вообще не шевелились, хотя, если бы двинулись на меня все вместе, я наверняка бросила бы сумку, не задумываясь…

Саша сжал мою руку крепче, напоминая о себе.

— Это Старолесск. Ничего кроме.

Он сказал это тихо, склонившись к самому моему уху, и когда тёплое дыхание коснулось кожи, я, наконец, смогла моргнуть и развернуться к нему.

— Но…

Глупо было отрицать то, что я видела собственными глазами.

Странно было бы кричать и требовать объяснений немедленно.

—

У них нет цели причинить тебе вред. Пока нет, — Саша говорил так же тихо и чётко, глядя мне в глаза. — Меня тронуть не посмеют, поэтому держись за меня. И держи сумку.

Я кивнула, и он как будто по инерции кивнул в ответ, подтверждая самому себе, что я всё поняла и не собираюсь устраивать истерику.

Обойдя меня, чтобы быть впереди, он бросил взгляд по сторонам, как будто собирался пересечь не пустынный перекрёсток, а оживлённую магистраль.

Заметив это движение, мёртвые в пугающем едином порыве подались вперёд, намереваясь преградить нам путь, но с места никто так и не двинулся.

Они и правда как будто… Нет, не боялись Сашу. Но признавали в нём силу, с которой лучше не связываться.

Моя голова, как ни странно оставалась ясной, хотя мышцы и начали мелко подрагивать. Всё происходящее тянуло уже даже не на сон, а на бред, но всё, что мне оставалось — это слушать того, кто разбирается в этом лучше, и задать все свои вопросы потом.

Мы успели сделать не больше пары шагов, а где-то слева уже завелась «семерка».

— Смотри, — Саша не приказал, а предложил, и в его голосе послышалась весёлая и злая ирония.

Если бы у меня было на это время, я подумала бы, что ему, черт возьми, ещё и весело. Что весь этот ледяной потусторонний ужас будит в нём подлинный азарт.

Наверное, я бы даже испугалась того, что этот азарт так похож на мой собственный.

Однако ничего из этого я подумать и почувствовать не успела, потому что машина тронулась с места.

Я успела увидеть искажённое, поплывшее, утратившее нормальную форму лицо водителя, а потом Саша дёрнул меня за собой вперёд, потому что эта груда ржавого металла неслась прямо на нас.

Призраки, или кем они были на самом деле, расступились, словно давая ей простор для действий.

«Семерка» вихляла, выписывала немыслимые зигзаги.

В любой другой — нормальной — ситуации я подумала бы, что водитель пьян. Сейчас же во мне закралось вполне обоснованное сомнение в том, что существо, сидящее за рулём, вообще знает, как управлять машиной.

Случись такое просто на дороге, следовало бы броситься назад, но за спиной осталось кладбище, на которое мне не велено было оглядываться, да и страх… Пресловутый иррациональный, неконтролируемый страх сковал тело, мешая двинуться с места.

Саша дёрнул меня за руку, увлекая за собой вперёд.

Перекрёсток, через который мы бежали, был широким, а напротив кладбища располагалось здание, в котором всегда сидел городской департамент чего-то там.

Люди не высовывались из окон и не выбегали на улицу ни оттуда, ни из торгующей надгробными памятниками конторы напротив.