Мэр моего сердца
Шрифт:
Туманов снова развернулся к нему, посмотрел долго, испытующе.
Глядя на него в профиль я невольно задумалась о том, сколько же ему действительно лет. Случись эта встреча при иных обстоятельствах, я поклялась бы, что напротив сидит мой ровесник, загримированный под… Как он это сказал? Немолодого мужика?
— Знаешь легенду про проклятие варвара?
— Вика рассказывала, — Саша кивнул на меня, как будто не от него здесь ждали объяснений.
Чувствуя себя в этой кухне как дома, он налил воды в заварочный чайник, и в воздухе поплыл аромат трав. Я узнала
Туманов подпер голову рукой, теперь уже разглядывая меня:
— Ну а ты? Знаешь эту легенду полностью?
От запаха голова приятно поплыла, и я с некоторым удивлением осознала, что вместе с сомнениями ушёл и страх.
— Я знаю, что варвар, по легенде, наказал город, отнявший самое дорогое, что было в его жизни. Что он заточил духа в монету или кинжал, или что-то ещё, что могло быть при себе у воина… — услышав саму себя, я осеклась. — Вы же не хотите сказать?..
— Нет, конечно, нет, — Туманов хмыкнул и поднялся, чтобы достать три кружки. — Если бы ты держала в руках проклятый предмет, ты бы это почувствовала, поверь. Кстати, а где ты взяла эту штучку?
Я бросила ещё один взгляд на Сашу в попытке понять, как правильно ответить на этот вопрос.
— Украла из сада той барышни, что отказалась кормить меня в гостинице, — он вернулся на свой табурет и вдруг улыбнулся мне. — Вернее, мы вместе украли.
— Какие молодцы, — Туманов похвалил с иронией и вместе с тем даже с некоторым уважением, ставя передо мной дымящийся отвар. — Видишь ли, девочка, правильнее будет сказать, что я собиратель местных легенд. Профессиональный собиратель.
— И насобирали их так много, что те ребята, — я кивком указала на дверь, подразумевая толпящихся на улице покойников. — Не хотят даже приближаться к вашему порогу?
— А что им с меня? — он застыл у стола, удивляясь абсолютно искренне. — Я давно живу здесь. Даже помню, как некоторых из них хоронили. Это сейчас у нас тихая улица, а когда-то она вела прямо к зданию Собрания. В нём, как ты знаешь, теперь театр. От Собрания до кладбища… В детстве я даже отличал: если едет машина, значит, хоронят коммуниста, если лошади и музыка, значит, кого-то из бывших дворян.
Он вернулся к кружкам, а мы с Сашей переглянулись. На его лице читалось неподдельное удовольствие, в на моём…
Я понятия не имела, что могло выражать моё лицо в такой момент.
Разве что моё абсурдное желание схватиться за голову и начать мерить комнату шагами, приговаривая, что всего этого просто не может быть.
Призраки не могут разгуливать по улицам, а один из самых известных и уважаемых в городе людей — отгонять их, как ворон.
— Глеб Михалыч, — Саша окликнул его мягко, старательно сдерживая улыбку.
— Да-да, давайте ближе к делу, — Туманов сел и снова будто забыл о нём, как о части интерьера, обращаясь исключительно ко мне. — У этой легенды есть продолжение, Виктория. Ребёнком ты и правда вряд ли могла его знать. Но это, — он постучал пальцем по лезвию кинжала. — Может иметь к нему прямое отношение. Знаешь, что символизирует орёл?
—
— Да, — он кивнул и о чём-то задумался, а потом снова покачал головой. — Дух, приставленный неправедно обиженным варваром к этому месту, не безмолвствует. Время от времени он пробуждается и приходит в город в человеческом облике. По всей видимости, за него тебя приняла… Наталья, кажется?
Глеб Михайлович мгновенно переключился на Сашу, но, получив утвердительный кивок, снова посмотрел на меня:
— Притворившись одним из нас, он бродит по городу, выискивая слабые места. Ту червоточину, в которую можно ударить, чтобы причинить максимальный ущерб. Поэтому Старолесск такой.
Понимая, о чем он говорит, я всё равно не могла сформулировать правильно, назвать то, что ощущала кожей, конкретным словом.
— Какой «такой»?
В голосе прозвучало больше требовательности, чем мне хотелось бы, но Туманов не обиделся. Поднеся кружку с горячим отваром к губам, он сделал пару мелких глотков, а потом поставил её на стол с глухим коротким стуком:
— Я объясню. Всё равно ты от этой правды уже никуда не денешься.
Глава 22
Его секрет
Из кухни Глеба Михайловича можно было попасть в ведущий к выходу коридор и в просторную проходную комнату, где стояли два кресла, журнальный столик и книжные шкафы. За этой комнатой угадывалась гостиная, и её окна как раз таки должны были выходить на улицу.
Несмотря на всю абсурдность ситуации, я не сомневалась, что, подойдя к одному из них, увижу на улице то же, что видела, стоя на перекрёстке, — полупрозрачных мертвецов, неподвижно стоящих поодаль в ожидании меня. Нас.
Подтверждать эту догадку практикой мне не хотелось.
Туманов отпил ещё немного отвара, задумчиво посмотрел в стену и только потом перевёл взгляд на меня:
— В наших краях меня и таких, как я, называют Наблюдателями. Мы рано начинаем видеть и становимся свидетелями истории этого города. Даже самой грязной и таинственной её части. Мы много знаем о том, что было, и что происходит теперь, но самая большая несправедливость в том, что Наблюдатель должен оставаться нейтральным. Если я помогу вам, мы все перестанем видеть, а потом начнём болеть и умирать, потому что в нас больше не будет надобности. Условие будет нарушено.
— Значит, ты всё-таки не один, — Саша кивнул скорее себе, чем ему.
Туманов хмыкнул выразительно:
— Разумеется, нет. Хотя остальные ребятки и помоложе. Один известный в городе психиатр. Другой в бизнесе. Четвёртая вообще монашка.
На меня накатило странное, двоякое ощущение, я будто одновременно терялась и хорошо понимала, о чем они говорят.
Саша развернулся, и мне показалось, что он сдержал порыв снова взять меня за руку, прежде чем заговорить:
— Наблюдатель не может быть одним из первых лиц в городе, но это всегда… не последний человек. Кто-то, чье имя на слуху, а репутация безупречна, но не имеющий большой власти.