Мэр моего сердца
Шрифт:
Я кивнула с пониманием и ещё больше понизила голос:
— Ещё бы. Если бы у меня на работе случился такой кошмар, я бы тоже захотела взять больничный.
Губы девушки, — на бейдже значилось, что её зовут Елизавета, — дрогнули.
Мне оставалось только улыбнуться ей ещё раз — так же скупо, неловко, почти заговорщицки:
— Вам запрещено обсуждать это с постояльцами, понимаю. Но Наталья очень помогла мне и моему соседу позавчера. Я вчера была в холле…
Я сделала крошечную паузу,
Теперь можно было продолжать.
— Я видела, как пришла Наталья, но потом поднялась к себе…
Она закивала, бросила быстрый взгляд по сторонам.
— Значит, вы уже не видели. Ей даже «скорую» вызывали. Бедная Наташа, они со Светиком были как сестры, дружили с детства. Увидеть такое… Страшно даже подумать. Ещё этот следователь. Девочки сказали, он уверен, что это был несчастный случай. Если не что похуже, понимаете?
Она уже почти шептала, и я кивнула снова.
Лиза же торопливо сглотнула, одарила дежурной улыбкой немолодого мужчину, подошедшего к столу. Тот на неё даже не взглянул.
Дождавшись, чтобы он отошёл, я посмотрела на девушку прямо:
— Я заметила, как сильно она была взволнована вчера. Так не переживают о чужом человеке. Я хотела выразить сочувствие, но вы правы. Ни к чему беспокоить её в такой момент.
Прихватив пару булочек, чтобы девочка не подумала, что я подходила к ней ради этого разговора, я развернулась, и заметила Сашу.
За то время, что я беседовала с Елизаветой, он успел расположиться на скамейке во дворе и смотрел прямо на меня.
Подняв руку в знак приветствия, я направилась к кофемашине. Помимо чашек, рядом с ней стояли картонные стаканы, и, сделав два капучино, я прихватила булочки и вышла на улицу.
— Доброе утро, — он улыбнулся мне в своей манере, сдержанно и приятно, и я парадоксальным образом почувствовала себя лучше.
— Привет. Дышишь воздухом?
— Да. С завистью смотрю на кофе.
Протянув ему один из стаканов, я села рядом и с удовольствием откинулась на высокую деревянную спинку.
— Как ты спала?
— Спасибо, хорошо. А ты?
— Тоже. Но уснул не сразу. Любопытство моё — враг мой. Пришлось ещё раз спуститься в холл.
Я посмотрела на него, с трудом подавив неуместно широкую улыбку.
Ему тоже было интересно. Так же, как и мне — абсурдно, нелогично, в обход собственных планов и интересов.
— Наблюдал истерику Натальи? Или она в самом деле оказалась сердечницей?
Саша хмыкнул, сделал глоток и снова посмотрел в сторону ресторана:
— Думаю, с её сердцем всё в порядке, а вот нервы и правда пришлось успокаивать уколом.
— Помогло? Или майору пришлось вызывать ОМОН?
—
Последовал ещё один прямой взгляд, а потом Александр качнул головой:
— Возможно, я пытаюсь найти второй смысл там, где его нет, но тебе не кажется это странным? Откуда она взялась? Позвонил кто-то из коллег? Когда на твоих глазах погибает человек, какова вероятность, что ты первым делом кинешься оповещать об этом коллег? Выходит, ей сообщили сразу же.
«Однако ты первым бросился к телу».
Я не стала говорить этого вслух. Во-первых, потому что каждый имел право на свои секреты. Во-вторых, не мне было кого-то в подобном упрекать.
— Лизонька, администратор, сказала, что они близко дружили. Как родственники.
— В самом деле? Тебе тоже так показалось?
У нас обоих не было достаточных оснований, чтобы судить, и тем не менее мы явно думали об одном и том же: тогда, у лифта, сразу после того, как Наташа отказала ему в ужине, ее разговор со Светланой никак не напоминал дружеский, и тем более сестринский. Скорее уж походил на доклад подчиненной своему командиру.
— Ты знаешь… — я посмотрела на верхушки старых елей, уже начав, но еще не решаясь произнести то, что вертелось на языке. — Прозвучит как бред, но тогда я подумала: «Она умрет первой». Не знаю, почему.
— Женская интуиция, — Саша легко пожал плечами, как будто и правда не услышал ничего из ряда вон выходящего. — Твой мозг обработал информацию прежде, чем она дошла до сознания, и пришёл к заключению, которое ты пока не можешь объяснить логически.
Мне оставалось только хмыкнула и последовав его примеру, отпить кофе.
Объяснение было правдоподобным, суеверной я себя никогда не считала. На этом можно было успокоиться и забыть.
— Ты хочешь в этом покопаться? — Саша снова посмотрел на меня, и мне померещился в его глазах вполне однозначный огонёк.
Пока мой личный бред был только моим, урезонить себя было проще. Теперь, когда он тоже смотрел с хорошо читаемым интересом…
— Это тянет на дешёвый детектив с притянутым за уши сюжетом.
— И ты искусствовед, а не следователь, и ничего в этом не понимаешь.
— И у меня нет ни единой зацепки или версии, или подозрения, кому ещё может грозить опасность.
— Но зато у тебя есть домашний адрес Натальи, — Саша полез в карман джинсов и мгновение спустя продемонстрировал мне квадратный отрывной листок.
Не до конца веря собственным глазам и восприятию, я забрала его и прочитала написанные мелким почерком строки дважды.
Наталья Сорокина. Номер телефона. Адрес: улица Колхозная, 38.
Подняв взгляд на Сашу, я уже едва не рассмеялась: