Мельбурн – Москва
Шрифт:
– Да ладно, – смеется Зоя, – он очень гостеприимный был. Всегда туристам писал что-нибудь вроде «Здравствуйте, люди добрые! Отдыхайте, возьмите, что надо, но после себя приберите. Дрова пожгли – наколите новых». И стихи любил – чужие записывал, свои сочинял. Один турист из Новосибирска его записки сфотографировал, потом в Интернете их развесил – это уже после его смерти.
– Отчего он умер? – спросил я, понимая, что рассказы эти предназначены в основном для меня – родители-то наверняка все много раз слышали.
– В проруби утонул. Говорят, он свою гибель заранее предчувствовал,
– Ой, только не надо о грустном, – прервала ее мама, – лучше расскажи, как вы медведя встретили.
Опять пошли рассказы о Саянах, один занимательней другого.
– Давай, брат, в следующий раз с нами, – сказал мне Сергей, – такого места, как Саяны, нигде в мире не найдешь, кто один раз пошел – навсегда заболел, уже никакая заграница не нужна. Кстати, что ты все дома сидишь? Давай, я тебя хоть, пока прохладней не стало, на пляж искупаться свожу.
Раза три-четыре он меня действительно возил в Лазоревую бухту на своем допотопном транспортном средстве под названием москвич, а прохладней все не становилось. В начале августа, когда я улетал из Владивостока, температура воздуха там перевалила за тридцать, а в Москве, над которой стоял густой синевато-серый дым, было еще хуже. Спустя три часа после приезда глаза мои основательно распухли и слезились, от дыма не было спасения даже дома – едкий запах проникал и сквозь закрытые окна. Заглянула Марта Васильевна с первого этажа, поздравила с приездом, поинтересовалась здоровьем мамы и сообщила, что они в Москве уже давно задыхаются.
– Народу мрет много, не сообщают просто, – сказала она, – птицы с неба падают, в воздухе дохнут, я сама видела. Было бы только жарко или только дым – еще перетерпели бы, а когда все сразу…. Люди просили, хоть кинотеатры и залы с кондиционерами на сутки открывать, чтобы бедным там от дыма прятаться, так ведь теперь все частное, кому надо! У кого кондиционеров нет, лучше окна мокрой простыней завешивать. Что ж ты себе кондиционер-то не поставил? Деньги ведь неплохие зарабатываешь.
– Не пришлось как-то, – сипло, оттого, что горло тоже начало отекать, ответил я, – в Москве прежде жары особой-то не было.
– Ну, давай, я тебе помогу окошки завесить и капли для глаз принесу – дочке моей помогает, она ведь продавщицей в палатке, целый день на улице, поневоле этим дымом дышит.
Мокрые простыни и капли помогли мало, утром следующего дня мне стало совсем нехорошо. Я позвонил Шебаршину и сообщил, что в Москву уже прибыл, но к работе пока приступить не в состоянии – жуткая аллергия на дым.
– Сейчас за тобой машину пришлю, – весело сказал он, – ты мне нужен. Ничего, доедешь, в машине кондиционер.
В его офисе в Хохловском переулке воздух был чистым, глазам моим и горлу сразу полегчало.
– Фу-у! – я с упоением сделал вдох до самого пупка. – Слушай, я у тебя здесь ночь проведу, ладно?
– Да я уже договорился, тебе дома сегодня кондиционер врежут, – хохотнул Саня, – этой ночью насладишься, а утром я тебя в Прагу отправляю, там вроде смога нет.
Я даже рот открыл от удивления.
– В Прагу? Что мне там делать?
– Считай, в командировку. А если по делу, то там с тобой одна личность хочет
– Тебе что, за это опять госзаказ пообещали? – не удержался я от того, чтобы не уколоть его напоминанием о сделке с Ишхановым.
– Примерно. Кстати, ты что, в последнее время к компьютеру вообще не подходишь? Так просмотри прямо сейчас новости за месяц. Вот тебе компьютер, набери «депутат Ишханов, убийство» и сиди, изучай, а я пошел – у меня еще кроме тебя дел по горло.
Статей было достаточно, но я, естественно, первым делом обратился к той, что была озаглавлена «Арест жены убитого депутата Ишханова». Как всегда, заголовок мало соответствовал тексту, в котором говорилось:
«Как предполагает следствие, возможной причиной убийства депутата Эльшана Ишханова стала его связь с мафиозной структурой, курировавшей подпольную сеть игорных заведений. В ходе расследования выяснилось, что только за один год ряд компаний и бюджетных организаций по подложным документам оформили налоговый возврат от государства на сумму до трех миллиардов рублей за якобы спонсорские отчисления детским домам и интернатам. В действительности же они инвестировали деньги в курируемые Ишхановым казино и лотерейные клубы, получая помимо налогового возврата еще и колоссальные доходы от нелегальной деятельности заведений. В связи с этим прокуратура заблокировала счета депутата Ишханова, рассматривается вопрос о возможности ареста его вдовы Гюльнары Ишхановой».
– Ничего себе! – потрясенно сказал я возвратившемуся Сане. – А я-то думал, да и мне следователь говорил, что он всего лишь у твоей фирмы мебель для своих казино за государственный счет заказывает.
– Будет тебе следователь все рассказывать, держи карман шире! – подмигнул мне Шебаршин. – А Ишханов молодец, жалко, что рано ушел. Но ничего, депутатский корпус большой, госзаказы у нас всегда будут.
– А твоей фирмы это никак не коснулось?
– С какой стати? Я спонсорских отчислений не делал и вообще в эту лавочку с налоговыми вычетами не лез, хотя Эльшан, покойник, мне удочку и закидывал – так, мимоходом, в разговоре. Но я ему прямо сказал: не хочу, и без того в любой момент могут за просто так в тюряге сгноить. Мне госзаказ оплачивают, я выполняю, и все – гуляй, Вася. Ты, Леха, думаешь, предпринимателем так легко быть? Скольких ограбили, посадили и прикончили! Ко мне тоже пытались подкатиться, но я, видишь, пока на плаву. Правильных людей купил, документация вся в железном порядке, «Присцилла» как оффшорная организация переоформлена. Головной офис у нас теперь в Праге, туда завтра и полетишь, документы с визой уже все оформлены.
– Да зачем мне туда? – растерянно спросил я, совершенно сбитый с толку его рассуждениями.
– Я же сказал – поговорить, – загадочно ухмыльнулся он, – на месте разберешься.
Кондиционер мне действительно установили в тот же день, вечером я зашел к Марте Васильевне и отдал ей второй ключ от своей квартиры:
– Мне кондиционер поставили, переселяйтесь прямо сейчас с ребенком ко мне в квартиру, эту ночь нормально проведете. А я утром улетаю.
Она посмотрела на меня слезящимися глазами и вдруг расплакалась.