Мельбурн – Москва
Шрифт:
– Соглашусь, – без колебаний ответил я.
– Тогда слушай. Никто из следователей, разумеется, не стал тебе сообщать, но мне точно известно следующее: перед Новым годом в Казарменном переулке был обнаружен труп мужчины с простреленной головой. Отпечатки пальцев его совпали с отпечатками в машине, сбившей Эльшана и Машу с Игорьком. Выяснить личность так и не удалось, скорей всего, это был приезжий, но очень уж все смахивало на заказное убийство – когда убирают исполнителя. Органы начали копать, но не с той стороны – они решили, что Эльшана
– А ты знаешь, кто заказчик? – угрюмо спросил я.
– Если бы! – ее кулачки сжались, по щекам потекли слезы. – Я бы его сама лично прикончила, но у меня ничего нет! Ничего! Одно знаю точно: это не наши. И не те, на кого мы с тобой собирали информацию, – те сами тряслись, что после смерти Эльшана все их дерьмо может всплыть на поверхность. Совершенно непонятно, абсолютно! Может, действительно, какой-то гастарбайтер по пьяни угнал машину и совершил случайный наезд, а то, что его потом пристрелили, – простое совпадение.
На лбу моем выступил холодный пот, закрыв глаза, я какое-то время сидел неподвижно, потом, медленно выговаривая слова, глухо произнес:
– Значит, он мертв. Это точно?
– Абсолютно. Моим людям удалось договориться со следователем, который вначале вел это дело, и получить от него не только копию заключения экспертов, но и фотографии отпечатков пальцев.
– И все это время он был мертв, а я….
– Какая разница, Алеша, уже ничего не изменить, – тяжело вздохнув, она поднялась, и я автоматически последовал ее примеру, – увидимся, когда придет время, я с тобой свяжусь. Пока воспользуйся случаем, отдохни, поброди по Праге. Если следователь опять начнет тебя теребить, повторяй все, что говорил прежде.
В Москву я вернулся в двадцатых числах августа, жара уже спала, прошедшие дожди очистили воздух. В квартире моей царили чистота и порядок, но Марта Васильевна долго отказывалась брать деньги за уборку:
– У меня еще совесть не совсем отшибло – столько дней мы тут твоим кондиционером спасались, и еще деньги брать.
– Марта Васильевна, – строго произнес я, – вы меня просто ставите в безвыходное положение. Я не могу даром принимать вашу помощь, и если каждый раз вы начнете что-то придумывать, мы с вами поссоримся. Немедленно берите деньги!
Она тяжело вздохнула и, покачав головой, взяла.
– Спасибо. Ох, чуть не забыла – опять тебе повестку принесли, я давеча из почтового ящика достала. Может, что новое скажут?
Взгляд ее был полон сочувствия, но я равнодушно скомкал повестку и сунул в карман.
– Да, хорошо, спасибо.
Следователь опять был другой и на этот раз выглядел очень доброжелательным.
– Здравствуйте, Алексей Геннадьевич, садитесь. У нас для вас новость, не знаю уж, как считать – добрая или злая. Нашли мы все-таки того негодяя.
– Здравствуйте, – усаживаясь на стул, напротив него равнодушно ответил я, – да,
На минуту мне показалось, что у него отвисла челюсть, но он быстро взял себя в руки.
– Знаете? Можно узнать, откуда?
– Обращался к услугам различных частных детективных агентств. Это ведь законом не возбраняется?
– А, ну…. Вообще-то нет. А можно узнать, к кому именно?
Полагая, что ни от кого не убудет, если он в поисках информатора чуток потрясет детективов, в течение длительного времени морочивших мне голову, я прежним безразличным тоном перечислил все агентства, в которые обращался, а под конец добавил:
– Честно говоря, не помню даже, кто из них сообщил мне о найденном в Казарменном переулке трупе. Поймите, у меня было ужасное состояние.
– Да, конечно, конечно.
– У меня нет сил обо всем этом думать, мне больше нечего вам сказать, могу я идти?
Не говоря ни слова, следователь подписал мой пропуск. Он был явно расстроен, так хорошо задуманный им план – выведать что-то новое, ошеломив меня новостью, – провалился. Я спустился по лестнице, вышел на улицу и направился к метро. Больше меня в прокуратуру не вызывали – Гюля была права, они не знали, о чем спрашивать и где искать.
Жизнь потекла своим чередом, и все было, как обычно, но душой моей овладела какая-то странная апатия – словно с известием о смерти человека, погубившего Машу и Игоря, существование мое утратило смысл. В заказное убийство я не верил – покушение на человека такого масштаба, как Ишханов, готовится долго и тщательно, выверяется все его расписание, каждый шаг, а тут чистая случайность. Ну, кто мог предвидеть, что у моей жены неожиданно забарахлит машина, а влюбленный депутат кинется подвозить ее до дому и окажется на одной с ней остановке?
В середине декабря Шебаршин вызвал меня к себе в офис для деликатного разговора.
– Слушай, Леха, – осторожно сказал он, – у меня такая есть мысль, что не много ли, у вас в компьютерном народу развелось? Меня это чего-то раздражает.
Если ему казалось, что я начну протестовать, то зря – программисты, принятые им в компьютерный отдел во время моего пребывания на госслужбе у Ишханова, меня самого раздражали. Не знаю уж, где ему удалось откопать эту троицу – двух парней и девицу, – но если что-то в жизни их и интересовало, то явно не работа. Тем не менее, я не удержался и кротко, хоть и с легкой ехидцей в голосе, спросил:
– Так мне искать себе другую работу?
– Брось, я об этих новых. Нанял их, когда ты к Ишханову ушел, кормил, можно сказать, на убой, а толку? Сайт «Присциллы» постоянно где-то на задворках Яндекса был. А ты вернулся, так как ни введешь в поисковик «мебель на заказ» – сразу на первую-вторую страницу вылезаем. Ну и зачем мне всю эту свору откармливать? Лучше я тебе и твоим рерайтерам зарплату подниму, как ты на это?
Я равнодушно пожал плечами и мысленно поаплодировал Сане, научившемуся, наконец, говорить слово «рерайтер».