Мефодий Буслаев. Первый эйдос

Емец Дмитрий

Правда, Меф оставлял фигурки ей, а Багров обычно хмыкал, недовольный своим творением, и быстрым движением ножа рассекал свеклу надвое. Ирке казалось, что подсознательная жажда разрушения - и в том числе саморазрушения - очень сильна в Матвее.

Снаружи что-то загрохотало. Они бросилась к люку и увидели врезавшийся в сосну джип. Ии джипа вылезли Мефодий и бойкая коротковолосая брюнетка. Брюнетка горячо ругала шофера. Шофер отругивался, размахивая руками. Под конец, рассвирепев, он ударил кулаком по гудку и исчез вместе с джипом.

Не

особо переживая по этому поводу, Мефодий и его спутница направились к «Приюту валькирий».

–  О, Муся Тюфяев пришел!
– едко обрадовался Антигон.

Кикимор все варил макароны. Безуспешно пытался засечь четыре минуты. Но после двух минут сразу переходил в область «много», психовал, сбивался и начинал заново.

Увидев свисавший канат, Ната стала карабкаться по нему.

–  У тебя же слабые ручки!
– насмешливо напомнил Меф.

Ната попыталась лягнуть его ногой в лицо. Она прикидывалась слабой, лишь когда рядом оказывались благодарные зрители. Буслаев же, как достойный племянник Эди Хаврона, к их числу не относился.

Багров протянул сверху руку и помог Нате забраться. Вихрова воспользовалась его помощью, параллельно прикидывая, не является ли Багров искомым зрителем и вообще возможной добычей. Очевидных признаков пока не наблюдалось, но все же Ната решила взять его на заметку.

Мефодий вскарабкался следом. К помощи Матвея он не прибегал, да тот и не спешил протягивать ему руку. Наверху Буслаев настороженно огляделся. Ага, все в сборе: валькирия, ее ворчун-слуга и некромаг.

–  Здравствуй, молодой и румяный! Челом бью, кирпичом добиваю!
– обратился к нему Антигон.

Буслаев пропустил его слова мимо ушей. Антигона он недооценивал, считая его чем-то вроде Тухломона.

–  Это Ната, если кто не знаком!
– сказал Меф, обращаясь к Ирке.

Валькирия-одиночка окинула Нату быстрым, задумчиво-оценивающим взглядом. Она пыталась сообразить, почему Меф привел с собой ее, а не Дафну. Смена караула?

–  Очень приятно! Мы, кажется, уже виделись, но мельком, - сказала она.

Ната подтвердила этот факт небрежным кивком. Мол, если тебе так хочется, чтобы мы виделись, то пусть виделись, хотя лично я тебя не запомнила.

Вконец спятив от усилия досчитать до четырех, Антигон подкрался к Нате и ущипнул ее за руку. Надо отдать Вихровой должное, она не заорала. Ната повернулась, посмотрела вниз, еще ниже, и, наконец, где-то на уровне пояса обнаружила Антигона, который смотрел на нее, разинув рот. Ната поняла, что кикимор клюнул на одну из случайных гримас. Ната, признаться, и сама не замечала, как эти гримасы у нее выскакивали. Они давно уже стали чем-то рефлекторным, как дыхание.

Ната неторопливо размахнулась и отвесила ему затрещину.

–  Ты самый мерзкий мелкий идиот во всей Москве!
– произнесла она.

Антигон скромно потупился. Ему давно не говорили таких приятных вещей.

–  Она это всерьез, - сказала Ирка, хорошо понимавшая нюансы.

Кикимор

ее не услышал. Он был очарован.

Тем временем неуемная Вихрова уже открыла сезон охоты на Багрова.

–  Извини, что я не поцеловала тебя, когда мы знакомились! У меня герпес, - задиристо сказала она.

–  Ничего. На мою желтуху он не прилипнет, - хладнокровно ответил Матвей.

Ната нахмурилась. Она смутно ощутила, что сердце Матвея занято, а для девушки ее типа это сигнал к атаке. Ната будто случайно переместилась так, чтобы на ее лицо упал свет, поймала взгляд Багрова и мгновенно провела несколько беспроигрышных мимических комбинаций. Поиграла бровями, хрипло засмеялась, длинными пальцами скользнула по щеке. Ресницы кокетливо дрожали. Полые зубки нетерпеливо покусывали нижнюю губу, изредка высовывался дразнящий кончик языка. В этот момент Ната напоминала хорошенькую юркую змейку, которая, недавно сменив кожу, скользит по песку.

Бесполезно. Даже после пятой мимической серии Матвей остался холоден, как морозильник. Он вежливо улыбнулся Нате и отправился к столу резать колбасу. Нате это не понравилось. Для профессионала всегда горько, когда он терпит неудачу.

Не желая сдаваться, Вихрова переместилась к столу вслед за Багровым и заставила его вновь поднять глаза. Теперь она не таилась. Складка кожи на лбу пошла зигзагом. Рот задергался. Лицо мялось как резиновая игрушка. Это было уже не обычное небрежное кокетство, а тяжелая магическая артиллерия, разящая, как коса Мамзелькиной. Антигон, окончательно сомлевший от любви, корчился на полу, как червь на газовой конфорке. Он пытался подползти к Нате и поцеловать ее ботинок. Даже Меф против своей воли сделал к Нате большой шаг. Опомнился. Отвернулся. Вытер пот со лба.

Один Багров смотрел на Нату все с той же вежливой отрешенностью, хотя, пожалуй, и не без любопытства.

–  Тебе нехорошо? Хочешь колбаски? Ничего, что полукопченая?
– спросил он ласково.

Лицо у Наты застыло. Ей хотелось взять палку колбасы и шарахнуть Багрова по голове. Вместо этого Вихрова круто повернулась и отошла от Матвея.

–  Он некромаг. Он может полюбить лишь однажды. Если полюбит во второй раз - умрет, - шепнула ей Ирка.

Шепнула и усомнилась, так ли это. Рассуждая формально, Багров не столько некромаг, сколько ученик волхва, практикующего некромагию.

Параллельно Ирка неожиданно поймала себя на том, что все это время ревновала Багрова к Нате, и теперь испытывала радость от того, что та села в лужу. Эта бедняжка явно привыкла стричь парней как овец. А тут - гляди-ка!
– ничего не перепало. Только угостили полукопченой колбаской. Оно и понятно: печенья-то на всех не хватает.

Ната недоверчиво поморщилась. С Иркой она общалась как с убогой, роняя слова как милостыню, по три звука в минуту. Хотя Ната вела себя так со всеми дочерьми Евы без исключения. Ей были интересны только сыновья Адама.