Мефодий Буслаев. Первый эйдос
Шрифт:
– Смотреть? Это было бы скучно и подло. Нет, я притворялся рабом, проданным в школу гладиаторов за серьезную провинность вроде нападения на хозяина. Меня выводили на арену, и я сражался как гладиатор. Дрался на равных, без дара, без возможностей стража. Меня могли убить, как и любого из них. И смерть была бы настоящей. Арей смешал рукой портреты.
– Цирку я не нравился. На меня смотрели, как на мясо, как на расходный материал. Что они видели? Немолодого мужика. Некрасивого. Грузного. Без рельефных, обильно смазанных маслом мышц, какие были тогда в моде. Мышцы-то у меня имелись, но дикие, медвежьи, варварские, как тогда называли. Ни у кого из зрителей я не вызывал ни малейшей симпатии.
– Глаза Арея пылали. Меф представил, как он доказывал, и содрогнулся. Да, Даф была права. Арей любил бой ради боя. На ненависть он отвечал ненавистью - обычный путь мрака. Отвечать на ненависть любовью Арей счел бы жалким. Путь света был ему неведом, как не был понятен он пока и самому Мефодию. Одно Мефодий видел точно: путь Арея ведет в тупик.
Должно быть, мечник что-то почувствовал. Портреты исчезли. Снизу вверх, продолжая сидеть на ковре, Арей посмотрел на Мефодия.
– Весь такой официальный! С потайным ножичком! А как насчет умения извлекать оружие из воздуха? Зачем мы его тренировали?– спросил Арей, без видимого усилия доставая из пустоты китобойный гарпун, который небрежно полетел в угол.– И потом, разве твой взгляд не может превращаться в два стальных лезвия, на которые ты легко насадишь почти всякого нехорошего дядю, если, конечно, он не страж или не переодетая валькирия?
– Дар можно блокировать. Тогда я не смогу призвать к себе даже меча при условии, что он будет у меня не с собой, - сказал Меф.
– И поэтому синьор помидор решил взять с собой ножик, чтобы было чем сделать харакири в этом архипечальном случае, - подсказал Арей.
Меф переместился к окну. Он сделал это, чтобы Арей повернулся и на его лицо упал свет.
– Сегодня у нас какое? Тридцать первое?– спросил Мефодий.
– Для особо озабоченных числами существуют календари, - сказал мечник равнодушно.
Меф секунду поколебался, а затем решил открыть карты: - Я встретил Ромасюсика. Это грандиозное событие! Надеюсь, стена уже заказана?
«На этом месте в таком-то году Буслаев встретился с Ромасюсиком», - проворчал Арей. Меф подумал, что юмор Улиты возник не на пустом месте.
– Ромасюсик разгорячился и сказал, будто бы Лигул нашел для мрака нового наследника, - проговорил Мефодий, глядя на Арея.
Он ожидал, что новость заставит мечника вздрогнуть, но Арей лишь вытянул ноги и лег на ковер.
– Самые вкусные новости - хорошо просроченные новости. У нас с Улитой была клиентка, которая любила продукты с тухлецой, - заметил он.
– ТАК ВЫ ЗНАЛИ?
– Никто не говорил мне этого напрямую. Но я умею думать. То, что у Лигула новый фаворит, стало ясно, когда в резиденцию ввалилась эта миловидная немногословная особа и устроила погром.
– Прасковья - наследница Лигула?– усомнился Меф.
– Скажем так: возможная. Прасковья гораздо удобнее для Лигула, чем ты, - сказал Арей.
– Почему удобнее?– спросил Меф. Девушка с косящими глазами не казалась ему такой уж мирной и послушной овечкой.
– Ну, во-первых, он сам ее воспитал и по-своему к ней привязан. Хотя на привязанность Лигула я полагаться бы не стал. Он из тех, кто долго и с удовольствием ласкает щенка, после чего бросает его живым в котел. Есть и другая причина.
Арей ухмыльнулся. Было заметно, что эта вторая причина развлекает его.
– Лигул наконец смекнул, что сажать на трон уродца без эйдоса двусмысленно. Тартар полон честолюбцев.
– Значит, все-таки Прасковья, - сказал Меф.
– Не исключено. Но чтобы через пару лет посадить ее на трон (и править вместо нее, а это главный интерес Лигула), горбуну не хватает одного маленького пустячка.
– Какого?
– Лигулу мешаешь ты. У тебя силы Кводнона, которые нужно отдать Прасковье. Только в этом случае она получит моральное право управлять мраком. Бонзы мрака не особо щепетильны, но признают лишь того, в ком будет его дар. Лигулу это великолепно известно.
– Значит, меня должны прикончить. И теперь каждую секунду надо ждать убийцу, - сказал Меф, констатируя факт. Арей с сомнением прищелкнул языком.– Это вряд ли. Прикончить тебя Лигул мог еще в Тартаре. Нет, если бы ему достаточно было твоего физического устранения, тебя давно бы уже не существовало.– И чего же он тянет?– спросил Меф. Мечник досадливо скривился. Нет ничего тоскливее очевидных вопросов.
– Должно быть, флюиды Мошкина просочились из приемной. Ты упорно отказываешься думать самостоятельно, синьор помидор! Интересно, это у тебя принципиально или как?.. Я же сказал, что Лигулу нужен твой дар. Если тебя банально прикончить - дар упорхнет в пространство. Пшик!– и он исчез, сгинул! Жди потом сотни лет, пока дар надумает вернуться. И едва ли он изберет того, кого укажет ему маленький умный горбун.
– Выходит, мне бояться нечего?– спросил Мефодий.
– Наивный горный баран тоже думал, что головы других баранов выглядывают из стены над камином потому только, что им это нравится… - отрезал Арей.
На ковре возле него вновь появились портреты гладиаторов. Мечник перебирал их и хмурился, когда ему не сразу удавалось вспомнить лицо.
Мефодий уже уходил, когда барон мрака негромко сказал:
– Думаю, подсылать к тебе Лигул никого больше не будет. Ему достаточно, что ты сам носишь свою смерть. И даже мой меч тебе не помощник. Это только твоя битва.
Глава 15
DEUS EX MACHINA
В сущности, самое распространенное бегство всякого человека - бегство от самого себя.
«Книга Света»Ирку с ее маниакальной ответственностью мучило, что она не выполнила приказ и не добыла дарх Мефа. Она не сомневалась, что валькириям об этом уже известно, и их таящийся до поры до времени гнев рано или поздно прорвется наружу. Больше собственной участи ее волновала судьба Мефа. Не случится ли так, что однажды перед ним вырастет Таамаг, а в следующий миг он повиснет на ее копье? Возможно, с Таамаг Меф еще справится. Он не из тех, кого испугаешь обилием мощной плоти. Но, кроме Таамаг, есть мрачная Радулга, есть гипнотически плавная в своей смертоубийственности Хаара, есть холеная Ильга и, наконец, яростная Филомена, для которой смерть Буслаева - прекрасный повод добавить еще одну косичку.
– Я пойду к Гелате!– решила Ирка, не замечая, что думает вслух.
– Давно надо было, гадкая мерзайка!– одобрил Антигон.– Ты что, знаешь, где живет Гелата?
Кикимор ухмыльнулся. Разгладил рыжие бакенбарды. «Мне известно гораздо больше, чем меня догадались спросить!» - говорил весь его вид.
Ирке почему-то грезилось, что остальные валькирии должны обитать как минимум в Междумирье. Они застыли, как изваяния, грозные, с копьями, в броне, и ждут сигнала, чтобы броситься в гущу мрака, нанося разящие удары. Поэтому она очень удивилась, когда полтора часа спустя Антигон остановился у панельной девятиэтажки в подмосковном Королеве.