Мефодий Буслаев. Первый эйдос
Шрифт:
Вот и сейчас Улита торчала за столом, грызла крепкими зубами плодоножку от яблока и с ненавистью смотрела, как едят другие. Дафна извинились, взяла тарелку и пересела за другой стол.
– Не смотри на меня! Я единственный ребенок в семье!– сказал Меф, когда ведьма случайно остановила на нем тяжелый взгляд.
– Не смешно!– проворчала Улита и вдруг сцепилась с Натой.
Сцепилась так, что клочья полетели. Хорошо, что это была битва слов и взглядов, а до мордобоя дело не дошло. Меф с Дафной кое-как успокоили разъяренную ведьму, которая, измучившись диетой, быстро скатывалась
– Я думаю, Эссиорх будет больше любить толстую и добрую Улиту, чем тощую психопатку, от одной близости которой в кармане взрываются газовые зажигалки, - бесстрашно сказал Меф, когда другим казалось, что утихомирить Улиту вообще нереально.
– Не надо мне тут пропаганду разводить!– сказала ведьма.
Ната ткнула Мошкина пальцем в бок.
– Спорим?– прошептала она.
– Не спорим, - сказал Мошкин.
– Ну позязя! Ну хоть на щелбан! Обещаю, что щелбан будет без магического усиления!– взмолилась Ната.
Евгеша великодушно кивнул, заранее зная, проиграет. Они спорили, что всю ночь внизу будет хлопать дверца холодильника, который в присутствии комиссионеров, хитрым образом превращался в античную статую, чтобы не портить интерьер резиденции.
Депресняк неожиданно спрыгнул с колен Дафны и принялся энергично выкусывать блох которых у него не могло быть в принципе. Блохи не любят котов, у которых нет ни единой шерстинки и кровь содержит синильную кислоту. Затеялась дискуссия, что в таком случае кот выкусывает, если не блох, и не является ли это унаследованным от предков инстинктом. Даф предположила, что инстинкт мог передаться по отцовской линии, из Тартара, вместе с прочем дурной наследственностью. Улита заявила, что и Тартаре блох нет, не тот климат, зато они вполне могут водиться в Эдеме, где, как в Греции, все есть. Чимоданов заспорил, что в Эдеме блох тоже нет, причем заспорил не потому, что был в Эдеме, а просто из врожденной жажды противоречия.
Внезапно послышался звук разбившейся тарелки. Дафна вскочила и с ужасом уставилась на осколки.
– Что на тебя нашло?– удивился Меф. Мрак вполне переживет потерю одной тарелки с морепродуктами, и Дафне это, без сомнения, известно. В резиденции вечно что-то падало, разбивалось, ломалось. Особенно в дни, когда Арей устраивал тренировки прямо здесь, на месте. Или когда очередной армейский деятель додумывался дать Чимоданову взятку - сумку с гранатами или пехотными минами, до которой раньше Петруччо добирался Зудука.
– Мне показалось, там был щенок, - сказала Дафна.
Меф заглянул в разбитую тарелку.
– Кальмары, мидии, морская капуста… Никаких щенков!– сказал он.
– Нет, я видела щенка! Он там лежал. Маленький такой, дрожащий. Мне захотелось убить его, содрать кожу и выпить кровь, - алчно произнесла Дафна.
Осознав, что именно она сказала, Дафна взвизгнула и зажала рукой рот.
– Вполне нормальное желание для начинающей ведьмы. Хочешь, я сделаю заказ по телефону? Тебе какого конкретно щенка? По-моему, на тарелке круче всего будет смотреться далматинец. Все эти черные пятнышки… - предложила было Ната, но на нее зашикали.
– Как можно быть такой свиньей?– с негодованием спросил Мошкин.
– Не знаю как, но можно, -
Ей нравилось казаться хуже, чем она есть. Простенькое хобби постепенно становилось привычкой, которая со временем должна была выковать из Наты законченную стерву.
Дафна прижалась к Мефодию.
– Со мной никогда такого не было. Наверное я схожу с ума, - плача, пожаловалась она.
Меф взял Дафну за руку и решительно увлек ее на второй этаж. Ему не хотелось, чтобы их слышали. Толкнув Даф в кресло, он начертил на стене руну третьего уровня. Эта руна никак не могла помешать подслушивать, но превращала все сказанные слова в невинный и даже отчасти слабоумный треп.
– Кто-то мог послать видение, - предложил Меф.
– Видение - да. Сколько угодно. Но он не мог послать желание. Я могла, увидеть щенка, но не могла пожелать его убить. Снять кожу, выпить кровь.
– А ты хотела?
– В том-то и дело, что да. Пусть на мгновение, но мне очень этого хотелось!
И вновь Даф так ужаснулась этой мысли, что до крови прокусила себе руку. Мефодий понимал ее. Каково было существу, выросшему в Эдеме, существу цельному и прекрасному во всех своих проявлениях, поймать себя на таком жутком желании! Желании, скорее свойственном простейшей нежити, какому-нибудь хмырю болотному, но никак не светлому стражу.
– Значит, и желание было не твое!– снова предположил Меф.
Даф кивнула. Глаза у нее сухо блестели.
– Тем хуже. Если они могут заставить меня испытывать желания - значит, они пробрались глубоко. Мрак уже сидит во мне. Как вирус, как инфекция. Он разрушает и разъедает меня изнутри. И самое скверное - я не знаю, как он там оказался.
– Заброшенный дом… - подсказал Меф.
– Я сама виновата. Я пропитываюсь мраком как губка. Я чувствую себя грязной. Такой грязной, что хочется забраться в ванну и тереть себя мочалкой, пока не сдерется кожа, - беспомощно сказала Даф.
Меф про себя решил, что для прежней Дафны это желание чересчур брутально. Истинный свет даже в покаянии не впадает в психопатию. Самобичевание, равно как и прилюдное блуждание с растравленными язвами - развлечения мрака. Очередная его пародия на свет.
Надо что-то делать, но что? Мысль тоскливо буксовала, колесами выбрасывая грязь пустых сомнений. Меф взглянул на часы. Короткая стрелка прилипла к шести, а длинная болталась где-то на подходе. Он вспомнил, что вечером должен быть у валькирии.
«Вот пусть валькирия все мне и объясняет!» - сердито подумал Мефодий, подсознательно радуясь, что его внутренний гнев сумел найти громоотвод. Когда тебе тяжело - пни кого-нибудь, и тяжело будет не только тебе.
– Я найду Эссиорха. Не уходи, пока он не свистнет снизу. Хорошо? Сам я скоро приду!
Дафна не ответила, однако Меф понял, что она его услышала и сделает все, как он сказал.
***Меф вызвал Мамая. Можно было телепортировать, но мрак зорко отслеживает телепортации своих сотрудников. В случае же с Мамаем пшпионы вполне могли решить, что он поехал по делам мрака. За чистыми пергаментами к таксидермисту, да мало ли куда еще. Если же кто-то из недоверчивых комиссионеров все же увяжется, Меф сумеет объяснить ему значение слова «неприятности».