Мефодий Буслаев. Первый эйдос
Шрифт:
Мамай прибыл быстро. Снаружи послышался красноречивый звук, какой бывает, когда один автомобиль с большой железной радостью приветствует другой. Буслаев подозвал Улиту и шепотом попросил ее заглянуть в кабинет к Арею, спросить: может ли он, Меф, отлучиться. Конечно, Буслаев мог заглянуть и сам, но ведьма справлялась с такими поручениями успешнее.
Улита заглянула и почти сразу вернулась.
– Ну, что он сказал?– нетерпеливо спросил Мефодий.
– Он сказал: «Хм», - передала ведьма.
– И все?
– Все!
–
– А если бы не принял?
– Тогда он выразился бы более определенно.
На этот раз Мамай прирулил на доисторическом джипе. Его шипованная резина, мало подходящая для лета, была выкрашена в белый цвет. Судя по верным признакам, джип некогда подорвался на фугасе.
– Эхо иракской войны?– спросил Меф. Мамай довольно ухмыльнулся. Буслаев понял, что угадал.
Мефодий уже опустился на заднее сиденье, и Мамай сдавал задом, вместе с джипом сдвигая подбитую машину, когда кто-то окликнул их. Из резиденции появилась Вихрова и плюхнулась на сиденье рядом с Буслаевым.
– Я с вами, - сообщила она.
– С какой радости?– не понял Меф.
Ната подняла глаза, одновременно опуская весь мир. Это было ее ноу-хау.
– Меня послал Арей. Он крикнул: «Вихрова, иди за ним! Синьор помидор чего-то мудрит, а чувство опасности у тебя развито раз в десять сильнее».
Мефу это не понравилось. Ничего себе пропорции!
– Ты уверена, что ничего не путаешь?
– Ты меня утомляешь. Не веришь - спроси у Арея. Не заблуждайся, Буслаев, ничего личного… Если, конечно, ты сам не захочешь все поменять!
На круглом лице Наты вновь началась пляска мышц. Меф спокойно созерцал ее. Он знал, как сильно это раздражает Вихрову и был не прочь ее подразнить.
– А кончик носа ты опускать и поднимать умеешь? Или только вправо-влево?– спросил он любознательно.
Ната резко отвернулась.
– Мамай! Ты едешь?– бросила она гневно.
– Ны пускаэт ныкто, панымаэшь!– с гневом пожаловался хан.
Он вклинился между двумя рядами и выжал газ, с грохотом раздвигая застрявшие в пробке машины. Тяжелый джип пробивал пробку насквозь. На Мамая орали. Он не оставался в долгу. Высовывался в окно, размахивал пластилиновой рукой.
«Вот и «прокрались на мягких лапках», - подумал Меф.
– Ныкто ездыть ны умеет, панымаешь! Правыл ны знают, да?!– закричал хан, оборачиваясь к ним.
– А ты их знаешь?
– Какые правыл, дарагой? Дарога есть, а ехать нет. Эта не правыл! Это мама их знаыт, какой правыл - заявил Мамай.
Стуча кулаком по гудку, он выскочил на перекресток, снес не успевший увернуться светофор, развернулся и по встречной полосе стал пробиваться к Садовому кольцу.
– Куда лезышь, чабан! Тэбэ овэц пасты, а ны в городе ездыть, да!– прокричал Мамай, петухом налетая на сверкающий «Лексус», пытавшийся огрызнуться на него мигалкой.
– Теперь я понимаю, почему мой папа боится ездить с восточными
– А ваш русский мущын холодный, да? Вэрблюд, а ны мужчин! Ны поеду! Савсэм ны поеду! Рэж - ны поеду!– обиделся хан.
Причем обиделся так сильно, что выпустил руль и отвернулся от дороги. Газа он при этом, разумеется, не сбросил, даже поддал, и армейский джип понесся в лоб прямо на автобус. Мефодию поило немалых усилий повернуть колеса джипа в сторону и вновь вручить руль хану. Мамай капризничал, как прима-балерина, которой забыли повесить в раздевалке любимое махровое полотенце и поставить цветочки.
После всех этих фокусов неудивительно, что Багров добрался до Ирки раньше, чем Мефодий и Ната.
***Матвей поднялся в «Приют валькирий» около шести часов. За спиной у него был рюкзак, набитый продуктами. Колбаса, сыр, хлеб, йогурты, жсе тяные банки с консервами. Тут были даже макароны «Макфа», вызвавшие у Ирки стойкое ощущение, что Багров отслеживает каждый ее шаг.
«И это роковой некромаг!– подумала Ирка.– Ха! Подкармливает меня, как хомяк свою хомячиху! Позорище!»
– А печенья нету? А как же, «кушай печенье»?– ехидно поинтересовалась она.
Впрочем, это не помешало ей немедленно отправить Антигона варить макароны.
– Четыре минуты в кипящей воде!– напомнила она.
– А то я не знаю!– возмутился Антигон, торопливо пытаясь удержать в голове цифру «4». У нежити с арифметикой не блестяще. Они считают как первобытные люди: «один - два - много».
Пока кикимор пытался вызвать огонь с помощью заклинаний (в конце концов, оглянувшись на хозяйку, он быстро крутанул колесико обычной зажигалки), Ирка открыла банку со шпротами и умяла их, используя вместо вилки поломанную на полоски плитку шоколада.
Багров созерцал Иркины фокусы вполне благосклонно. Его невозможно было шокировать. Он знал, что, если не станет добывать для валькирии продукты, она способна забывать о пище на многие сутки. Максимум перехватит где-нибудь булку с сосиской. Сама же не будет готовить даже под угрозой копья Филомены.
– Хозяйка, у ваших родственников все хорошо было с головой? Никаких травм, воспалений среднего уха?– осторожно поинтересовался Антигон, намекая на шпроты с шоколадом.
– Варенье с плесенью они точно не ели!– парировала Ирка и капризно попросила у Багрова попить.
– Сок? Кофе? Минеральная вода?– предупредительно отозвался Матвей.
– Минералки!
Разобрав рюкзак с продуктами, Багров положил пластиковую бутылку на стол, открыл и стал катать, наблюдая, как минералка стекает в чашку. Ирку порой удивляло, как необычно Матвей делает самые простые вещи. Например, он любил взять свеклу и несколькими точными движениями вырезать из нее голову богатыря с волнистой бородой. Ирка невольно вспоминала Мефа, который, помнится, резал фигурки из моркови.