Мефодий Буслаев. Первый эйдос
Шрифт:
– Чемодан, расслабься! Конкурс идиотов еще не объявляли. Призов тоже нет, - сказала она.
– Вихрова, «чемодан» - это ящик с ручкой, а моя фамилия Чимоданов! Попытайся запомнить! Ната показала большой палец.
– Классная отмазка, Петя! Мама в садике научила, чтобы детишки не дразнили?
Осколки негромкого волнующего смеха разлетелись по приемной. Лишь секунду спустя Меф понял, что смеется Прасковья. Осторожная Дафна за рукав потянула Мефодия за кресло, и, оказалось, вовремя. От свечи на столе у Улиты прокатилась волна огня - клубящаяся, буйная. Все, чего касалось
Прасковья перестала смеяться. Мягко ступая, Улита подошла к месту, где некогда стоял ее стол, а теперь было образцово-показательное пепелище. Уцелела только большая печать мрака.
– Девушка!– сказала ведьма с психиатрической вкрадчивостью.– Учитесь властвовать собою. Это советую вам не я, а Пушкин. Не надо плакать, не надо смеяться. Если хотите посмеяться, говорите просто «хи-хи!», не размыкая губ. Мы вас поймем и оценим.
Лучше бы Улита промолчала. Прасковья сомкнула брови. Ведьма, синея, схватилась за сердце. Она судорожно пыталась сделать вдох, но не могла. На этот раз первым опомнился Меф. Он подбежал к Прасковье и, схватив ее за плечи, развернул к себе. Он сделал это довольно грубо, ожидая сопротивления, пламени, удара кинжалом - чего угодно, однако в его руках Прасковья повела себя неожиданно покорно. Ее лицо было теперь совсем близко. Раскосые глаза в упор смотрели на Мефодия. Углы рта чуть приподняты.
– Не делай так больше никогда! Слышишь? Никогда!– крикнул Меф.
Прасковья медленно подняла руки и коснулась щек Мефодия. Ладони у воспитанницы Лигула оказались неожиданно горячими. Судя по их температуре, Прасковья вот-вот должна была скончаться от жара. Однако, судя по цветущему виду, это не входило в ее планы. Мефу чудилось, что через руки Прасковьи жар передается его коже и всему существу.
Ощущая себя сбитым с толку, Меф выпустил Прасковью и повернулся к Улите. Ведьма судорожно дышала и все никак не могла отдышаться.
– Дело не только в свече!– услышал Мефодий голос Арея. Кажется, мечник отвечал Чимоданову на его вопрос.– Эта девица - просто вулкан энергии. Земля, воздух, вода, огонь. Она лепит из стихий, как ты из глины. Ей нужен только источник
– Она сильнее меня?– вклиниваясь в разговор, спросил Меф.
– Нет. Сильнее ты. Но она мобилизует свою энергию быстрее. Представь, у тебя огромная неповоротливая пешая армия, а у нее небольшой, но отлично подготовленный конный отряд, - негромко, чтобы не услышала воспитанница Лигула, отвечал Арей.
Мечник вернулся к Ромасюсику. Тот отнесся к пожару в резиденции мрака довольно спокойно. Только жалел, что много вещиц исчезло и их нельзя больше трогать.
– Как ты познакомился с Прасковьей, мой шоколадный друг? Признаться, эта часть твоей биографии занимает меня больше прочих, - спросил Арей.
– Это было фантастично!
– Позволь, эмоции я испытаю сам. Подробности!
– Два дня назад, когда я уже получил это тело, ко мне пришел горбатый карлик. Некоторое время он разглядывал меня, затем хмыкнул
– И это все?
– Да. На другой день девушка действительно появилась. Ее сопровождал все тот же горбун. Он назвал мне ее имя, предупредил, что она никогда не говорит, и телепортировал нас сюда. «Стража, которого вы увидите, зовут Арей. Ты узнаешь его сразу. Громадный тупой костолом. Зоологический примитив». Ой, простите!
– Ничего, - сказал Арей.– Так уж повелось, что маленьким и горбатым все крупное обязательно кажется тупым… И зачем Лигул послал вас к зоологическому примитиву? Надеюсь, вам не приказано здесь остаться?
Задавая вопрос, он смотрел не на Ромасюсика, а на Прасковью.
– Нет, - поспешно сказал Ромасюсик.– Мы поселимся где-нибудь в городе. Нам приказано прибегать к вашей помощи, только если будут неприятности со златокрылыми или нам нужны будут уроки на… э-э… страшных боевых копьях, - Ромасюсик взглянул на чудом уцелевшую швабру Улиты.
– На копьях, это к валькириям, - переадресовал Арей.
При упоминании валькирий по бледному лицу Прасковьи пробежала судорога гнева. Ноздри расширились. Пол резиденции дрогнул.
«Почему она так не любит валькирий?» - задумалась Дафна.
Внезапно Прасковья шагнула к Ромасюсику и взяла его за руку. Затем подняла насмешливые глаза на Мефа, обожгла коротким, недоброжелательным взглядом Дафну и вдруг исчезла. Ромасюсик исчез вместе с ней. Когда мгновение спустя золотистые искры телепортации сомкнулись на месте, где они стояли, им уже некого было обжигать.
– Странно… - пробормотал Арей.
– Что странно? То, что она телепортировала с ним вместе?– жадно спросила Дафна, оценившая удивительную технику перемещения.
– Нет. У нее есть эйдос. Девчонка провела в Тартаре много лет среди сотен стражей, а эйдос цел. Причем хороший, не гнилой, - сказал Арей.
«Отличный яркий эйдос, но он почему-то не мешает Прасковье быть сгустком мрака. Арей прав: действительно странно», - подумала Дафна.
– Стражи не покушались на эйдос, потому что боялись Лигула, - предположил Меф.
Арей уставился в пол. Резко обозначился двойной подбородок.
– Допустим. Но почему его не тронул сам Лигул? Это мне и не нравится. Меф неосторожно спросил:
– Может» пожалел?
– Поищи другое объяснение!– посоветовал мечник.
Глава 8
ФРОЛОК
Благородство и чистота души не окупаются.
Тебе нужны доказательства?
Пожалуйста.
Чьи потомки населяют землю: Каина или Авеля?
«Книга Мрака»Серая летняя ночь натянула на Москву покрывало. Пахло грозой и дождем. Ветер здесь, внизу, не ощущался, но вершины деревьев гнулись, точно их раскачивала, пытаясь прижать к земле, неведомая сила. Ветви терлись, скрипели.