Мечников
Шрифт:
Невидимый враг и организм человека
Размышляя по поводу заражения людей холерой, туберкулезом и другими тяжелыми заразными болезнями, Мечников ясно понимал, что естественная невосприимчивость к этим недугам зависит от условий, в которые попадает невидимый враг — микроб — в организме человека. Мечников понимал также, что организм человека не есть нечто постоянное, данное раз и навсегда. Напротив, он изменчив. Микробы, попадающие в один и тот же организм, встретят в нем различный прием в зависимости от изменяющихся условий жизни человека. С другой стороны, и сами микробы зависят от условий среды, в которой они живут. Среда накладывает на них свой отпечаток.
Один человек заболевает холерой, другой — нет. Это можно объяснить, в частности, и тем, что в организм одного человека попала
Туберкулезные палочки густо населяют места жизни человека, но заболевают туберкулезом далеко не все. Это зависит и от того, что «лишенные вирулентности (способности вызвать болезнь) туберкулезные палочки нередки в природе… Таких микробов встречается немало вокруг нас. Они играют большую роль в подготовке нашего организма к борьбе с туберкулезом». Все эти мысли не новы для дарвиниста Мечникова. Изменчивость присуща всем организмам, она существует и в мире микроскопических существ. Мечников на опыте многолетних исследований заявляет: «…становится более и более вероятным, что бактерии, обыкновенно совершенно безвредные, могут при некоторых условиях перерождаться в крайне болезнетворных». И наоборот, при определенных условиях наука в силах менять природу бактерий — превращать болезнетворных микробов в безвредных. На этом пути человек в силах совершать чудеса!
У многих микробов поверхность тела окружена слизистой оболочкой — капсулой. Палочки сибирской язвы, чумы и другие бактерии обладают такой капсулой. Значение ее необычайно важно. Капсула предохраняет микроб от гибели в организме, где он расплодился. Палочка сибирской язвы в организме животного одета слизистой капсулой, но та же палочка вне организма животного ее теряет. Мечников знал, что капсула некоторых микробов защищает их от пожирания фагоцитами.
Наука знает и другие факты изменчивости микробов. Палочка сибирской язвы, попадая в почву, образует споры, окруженные плотной оболочкой. Споры выдерживают высокую температуру, не боятся высыхания, устойчивы к дезинфицирующим веществам. Они годами могут сохраняться в земле. Попала спора в благоприятную среду — и в течение нескольких часов она прорастет, превратится в живой микроб, который начнет молниеносно размножаться. Капсулы и споры — это выработавшиеся в течение миллионов лет средства борьбы микробов за существование. В природе существует несколько видов палочек дизентерии, несколько видов дифтерийных бактерий; эти виды микроорганизмов способны превращаться друг в друга, менять свои свойства и внешний вид — все зависит от условий жизни микробов.
Изменчивости микробов Илья Ильич придавал огромное значение — он видел в ней возможность к активному вмешательству человека в самую природу микроорганизмов. В недалеком будущем ученые, изменяя природу болезнетворных микробов, уничтожат многие пока еще не побежденные заразные болезни. За это боролся, об этом чудесном времени мечтал Илья Ильич Мечников — первый в истории человечества ученый-биолог, поставивший на научную основу задачу продления жизни человека.
Глава восемнадцатая
РУССКИЙ УНИВЕРСИТЕТ В ПАРИЖЕ
Секретное наблюдение за Мечниковым
Из России приходили горькие вести. Умер близкий друг и соратник по науке Александр Онуфриевич Ковалевский. Об этом сообщил Илье Ильичу физиолог Иван Петрович Павлов.
Приходили и другие, не менее грустные новости. Из письма профессора Н. В. Сорокина было видно, что условия работы ученых на родине мало изменились:
«Вы, я думаю, очень удивитесь, получивши от меня письмо, глубокоуважаемый Илья Ильич, но что делать! Без нужды я не решился бы беспокоить Вас своей просьбой… В прошлом году исполнилось тридцать лет моей профессорской деятельности… Недавно, в феврале месяце, по случаю студенческих беспорядков, г. попечитель взъелся на меня за сочувствие к молодежи… И вот начались всевозможные мелочные придирки, которые в конце концов довели меня до того, что я собираюсь выйти в отставку. Зная из газет, что у Вас в Париже устроился русский университет и что в нем собраны лучшие силы России из числа людей, ищущих научной истины, я бы считал себя счастливым, если бы и мне можно было примкнуть к обществу русских лекторов. Знаю, что отрываю Вас от дела. Стало быть, невыносимо приходится, если
Искренне уважающий и преданный Н. Сорокин».
Русский университет в Париже был организован в начале нынешнего века группой русских ученых, по тем или иным причинам покинувших царскую Россию.
Русский университет в изгнании находился под специальным наблюдением особого отдела департамента полиции царской России.
Тайный полицейский агент донес весной 1901 года своему начальству в Петербург, что ряд «бывших профессоров русских университетов, не ограничиваясь своей антиправительственной деятельностью в России, решили организовать в Париже при посредстве Мечникова „Свободный русский университет“, имеющий целью развивать учащуюся молодежь в политическом смысле».
В другом донесении отмечалось, что выдающиеся русские эмигранты придают серьезное значение деятельности группы профессоров — организаторов университета. Одними из главных организаторов «Высшей русской школы общественных наук» в Париже были Илья Ильич Мечников и Максим Ковалевский. Ковалевский в 1887 году был уволен из Московского университета за «отрицательное отношение к русскому государственному строю».
В делах охранки имелась характеристика и второму организатору университета — Илье Ильичу Мечникову. «Мечников Илья Ильич, бывший профессор Новороссийского университета. В 1882 году демонстративно, в числе других, вышел из состава профессоров названного университета. Выехав затем за границу, он вошел там в сношения с эмигрантами». В личном деле Ильи Ильича Мечникова, заведенном в департаменте полиции, есть сведения об одном из эмигрантов, с которым опальный профессор имел связи. В справке значится: «Эмигрант Лазарев сносился с бывшим профессором Мечниковым, которого успел склонить, по предварительному соглашению с лондонскими революционерами, устроить в Париже отделение Лондонского революционного фонда для снабжения денежными средствами эмигрантов, имеющих отправиться в Россию».
Завертелась, закружилась полицейская машина. За Мечниковым было установлено в Париже негласное наблюдение. Когда же Илья Ильич выезжал в Россию, за ним неотлучно по пятам следовал филер — полицейская ищейка. Мечников приехал в Киев, он, естественно, побывал у своих друзей — профессоров Киевского университета. Немедленно летит шифрованная телеграмма в Петербург о том, с кем встречался Мечников. «Имею честь сообщить вашему превосходительству, что в Киеве был непродолжительное время бывший профессор Илья Ильич Мечников, который отношениями своими более соприкасался с профессорами университета — медиками Подвысоцким и Морозовым, которые представляют людей либерального направления…» Далее следует справка, где жил Мечников, куда и когда уехал. В донесении отмечается, что «учащаяся молодежь и большое число студентов провожали Мечникова», указываются некоторые фамилии.
Илья Ильич прибыл в Петербург. Не успел он выйти из вагона, как за ним увязался некто в гороховом пальто. Петербургский градоначальник приказал: «Установить за деятельностью и сношениями Мечникова бдительное секретное наблюдение, о результатах которого немедленно уведомлять департамент полиции».
Мечников уехал из России, а за многими из тех, с кем он встречался на родине, уже следит охранка, заведены личные дела в полиции.
Министр внутренних дел Сипягин писал министру иностранных дел Ламздорфу по поводу «Высшей русской школы общественных наук» в Париже, президентом которой был Мечников: «Хотя по существующему законоположению французские власти, быть может, и лишены возможности воспрепятствовать открытию «Свободного русского университета», но, с другой стороны, едва ли можно признать соответственным существование в столице дружественной державы школы, деятельность которой направляется главным образом во вред русскому (царскому. — Б. М.) правительству».
Попытки царизма сорвать открытие университета не удались, новое дело продолжало жить. В Париж слушать свободное слово приезжали молодые люди из России, и в их числе студент Федор Сергеев (Артем). Осенью 1902 года девятнадцатилетний революционер после выхода из тюрьмы пытался возобновить учение в Высшем техническом училище в Москве, но как «неблагонадежного» его не восстановили. В Париже он был принят в учрежденную Ильей Ильичом Вольную русскую школу. Одновременно Артем работал на заводе.