Мечников
Шрифт:
Подходя с самых различных, часто совершенно неожиданных сторон к роли фагоцитов в жизни человека и животных, Илья Ильич давно уже заметил, что не все они имеют одинаковое строение и повадки. Одни фагоциты специализируются на борьбе с микробами, другие нейтрализуют яды микробов — токсины. Первые — микрофаги, вторые — макрофаги.
Мечников занялся дальнейшим изучением роли макрофагов.
Его давно интересовала проблема атрофии (исчезновения) отдельных органов у животных. Куда исчезает хвост головастика?
…Стаями играют в воде маленькие головастики. Ловко извивается хвост головастика. Но идут дни, солнце прогревает пруд, дает свет и пищу его обитателям. И чем больше тепла и света, тем быстрее растут головастики. Еще не исчезли жабры, и,
Илью Ильича это превращение занимает уже давно. Еще в Панасовке, сидя на берегу заросшего густой зеленью пруда, думал Илюша о странной судьбе головастиков, из которых вырастают лягушки. Тогда все казалось простым: из рыбок вырастают лягушки, из лягушек — ведь они так хорошо прыгают! — могут вырасти птицы… И только злополучный хвост вызывал сомнения в этом простом плане мироздания. Куда девается хвост головастика? Сколько ни искал юный исследователь хвост у лягушки, он никогда его не находил. Вероятно, сама лягушка его откусывает, но этого мальчик ни разу не видел, а верил он только тому, что сам наблюдал. И вот через полвека возник тот же вопрос. Тайна хвоста головастика была, наконец, раскрыта.
Оказалось, что фагоциты — макрофаги — пожирают хвост головастика. Систематически, клетку за клеткой, они уничтожают ненужный лягушке хвост. Мечников пошел дальше по пути научного исследования. Причина уничтожения целых органов или частей органов часто связана с деятельностью фагоцитов, которые съедают ослабевшие клетки этих органов. От изучения таких атрофических процессов в связи с деятельностью макрофагов Илья Ильич перешел к проблеме старости. Известно, что седые волосы чаще всего — печальное преимущество старых людей. Почему человек седеет? Цвет волос определяется красящим пигментом, зерна которого в определенный момент становятся добычей макрофагов-фагоцитов. Набитые зернами пигмента, эти макрофаги становятся подвижными и покидают волос — человек седеет.
Макрофаги не только вызывают поседение волос у человека в старости, но также рассасывают и разрушают кости стариков; они же разрушают нервно-мозговую ткань, ткани почек, сердца, печени, мышц. Фагоциты еще при жизни человека, оказывается, берут на себя роль могильщиков. Микрофаги спасают человека от болезней, а макрофаги к старости ускоряют его гибель.
В этом месте своих исследований Мечников сделал гениальное обобщение. Он заявил, что не только старость, изменяя физически и химически клетки, отдает их на съедение макрофагам, но что к аналогичным результатам приводят также алкоголизм, сифилис, различные инфекционные болезни, отравляющие и ослабляющие своими ядами ценные элементы организма. Склероз сосудов — грозная болезнь — считается нормальным явлением для старого человека. Нет! — протестует Мечников. Не может быть физиологического «нормального» артериосклероза. Старость — это тоже недуг; со старостью нужно и можно бороться; старость надо отодвинуть.
«Человеческая жизнь свихнулась на полдороге, и старость наша есть болезнь, которую нужно лечить, как всякую другую».
Еще очень мало фактов, еще нет стройной теории ортобиоза (правильного, нормального жизненного процесса), но главная идея готова и сформулирована.
Яд алкоголя и его действие на организм известны с незапамятных времен; он, в частности, вызывает артериосклероз (или наиболее распространенную его форму — атеросклероз). Яд сифилиса и других заразных болезней также ведет к перерождению стенок сосудов. Но «яда старости» люди еще не знают. Такая постановка вопроса у многих вызвала улыбку. Только фантазер, подобный Мечникову, может искать такие «яды»! Эти поиски
Но шутки и острословие неубедительны для Мечникова. Он занят поисками «яда старости».
В кишечном канале здорового человека находится сто двадцать восемь триллионов самых различных микробов. Их сравнительно мало в тонких кишках, но толстые полны ими. Треть человеческих испражнений состоит из микробов! Эти микробы не могут не влиять на жизнь и здоровье человека. Врачи знают, какая опасность может возникнуть, если содержимое кишок попадет в брюшную полость. К счастью, микробы кишечника в обычных условиях лишены возможности путешествовать по нашему организму. Но можем ли мы сказать то же самое в отношении ядовитых продуктов жизнедеятельности микробов? Разве не известны науке факты нахождения в моче человека и животных таких ядовитых веществ, как производные фенола, крезола, индола, скатола и других? Разве не известно, что застой содержимого кишок увеличивает сумму этих ядовитых продуктов? [35] Яды всасываются через стенки кишок и проникают в кровь. Кровь, насыщенная ядами кишечника, омывает в течение многих лет важнейшие органы человека и, ослабляя их, тем самым дает возможность макрофагам выполнять свою разрушительную работу. Старость есть отравление организма.
35
Наоборот, в случае выключения толстых кишок, их бездействия при кишечной фистуле (выведение из организма кишечного содержимого до того, как оно попадет в толстые кишки), в моче оперированных больных не находили ни фенола, ни индола, ни их производных.
«Предположение мое о роли кишечной флоры (кишечных микробов) в обусловливании старости уже не есть гипотеза, как прежде, а научно установленный факт, — писал Мечников. — Систематические исследования, выполненные за последние годы в моей лаборатории, поставили вне всякого сомнения вредное влияние индола, фенола и масляной кислоты (продуктов кишечного гниения и брожения) на самые ценные ткани нашего организма… Род человеческий унаследовал от своих предков как толстые кишки, так и условия, благоприятствующие развитию богатой кишечной флоры. Он терпит, следовательно, неудобства этого наследия. С другой стороны, у человека мозг необыкновенно развился, а с ним и умственные способности, обусловливающие наше сознание старости и смерти. Наше сильное желание жить находится в противоречии с немощами старости и краткостью жизни.
Это наибольшая дисгармония человеческой природы».
Сколько дет должен жить человек?
В кабинет Мечникова каждый день приносят десятки писем с почтовыми марками всех стран мира. Илья Ильич до начала работы в лаборатории внимательно читает корреспонденцию. Натуралисты и врачи Азии, Америки, Африки, Австралии и Европы сообщают Мечникову факты долголетия в растительном и животном царствах. Особо описывают случаи долголетия среди людей. Как из отдельных камешков художник создает чудесную мозаику, так Илья Ильич из отдельных разрозненных фактов собирает грандиозную картину продолжительности жизни организмов на всех ступенях эволюционной лестницы.
Вот невидимый мир, который существует в любой капле загрязненной воды из пруда. Стремглав влетают и исчезают из поля зрения микроскопа юркие инфузории, маленькие одноклеточные животные — туфельки. Движения их порывисты. Заработает всеми ресничками туфелька и летит как стрела, в одном направлении; замерли реснички — туфелька остановилась, замерла. Туфелька через каждые шесть-восемь часов делится пополам. Тело ее в определенный момент удлиняется, перетягивается, и через час-другой две молодые туфельки появляются на смену старой. Много странного в этом рождении: оно в то же время смерть для матери, но смерть без трупа. Илья Ильич, размышляя о жизни и смерти в мире простейших животных, сделал неверный вывод, будто у одноклеточных отсутствует естественная смерть.