Меченые Проклятием
Шрифт:
– Их надо держать в ежовых рукавицах, – сказала она, но в ответ никто не улыбнулся.
Булрион застонал. Гвин опустилась на землю и вытерла ему лоб. Язвы на его спине исчезли, осталось лишь пятно слегка воспаленной кожи.
– Булрион!
Он открыл глаза и облизал губы.
– Как хорошо, – пробормотал он. – Совсем не больно.
– Старый ты дурак! Ну почему ты никому ничего не сказал? Надо было дождаться, пока потеряешь сознание?
Мандасил убрал руки и сел на траву.
– Кажется, все прошло.
Он
– Да, все прошло. Спасибо.
Он хотел ответить, но лишь что-то промычал и умолк. У него дрожали губы.
– Не так уж все плохо, – сказала ему Гвин. – Конечно, никто не станет просить, чтобы его сделали меченым, но не так уж все ужасно. Ты можешь теперь сделать людям много хорошего. И, наверно, станешь очень богатым.
Мандасил был примерно одного возраста с Гвин, может быть, немного моложе, но он или никогда не отличался умом, или болезнь и превращение в меченого не дали ему достичь Умственной зрелости. Почему он стал каменщиком? Потому что его отец был каменщиком или потому, что у него всегда было много силы и мало ума?
– Только не вздумай использовать свое воздействие для достижения власти, Мандасил. Поставь его на службу людям. Не надо грозить и издеваться. Тебе самому будет хуже.
Он неуверенно кивнул. Гвин сама себе удивлялась: ишь какую проповедь прочла! Она не вполне верила своим собственным словам. Если Мандасил ей поверит, ему станет легче, Может быть, в ее словах даже есть большая доля истины.
Красные рубцы на его коже мучили ее совесть.
– Ниад, – сказала она, – я рассекла ему кожу. Помоги ему, пожалуйста.
Булрион перекатился на спину и сел, крякнув от натуги. Он оглядел стоявших вокруг, потом посмотрел на Гвин. Когда он увидел рубцы на спине Мандасила, у него изумленно расширились глаза.
– Что тут произошло?
– Ты нас ужасно напугал. Теперь все в порядке.
Булрион поднял шляпу, отряхнул ее о колено и надел на голову.
– Ну и прекрасно, – сказал он. – Возион, что случилось?
– Я и сам точно не знаю, – ответил тот.
У него за плечом виднелась ухмыляющаяся физиономия Тибала. Опять скалится!
– Это – судьба, – сказал чей-то голос.
Все повернулись и воззрились на Ордура. Он испуганно заморгал. Гвин вскочила на ноги, опередив Булриона.
– Что ты этим хочешь сказать? – сказала она, подойдя к Ордуру. – Объясни.
– Ничего особенного, Гвин-садж.
Он сделал шаг назад. Так вот что имела в виду Джасбур! Ордур со вчерашнего дня сильно изменился: его лицо похудело, в нем появились твердость, уверенность в себе. Он, видимо, уже не так глуп, как был раньше, но пока еще не отличается могучим интеллектом. Гвин решила, что сумеет вытянуть из него истину – если ей не помешают.
– Ты
Ордур переминался с ноги на ногу, украдкой поглядывая на Булриона.
– Лабранца что-то такое говорила. Про него.
– Да, как ты… – начал Возион.
– Тише Возион! Так что говорила Лабранца о моем муже?
– Ничего, садж.
– Врешь!
Тут вмешался другой голос:
– Когда она это говорила – до того, как беседовала с правителем, или после?
Вперед вышел Раксал. Вокруг Булриона, видимо, собрались все путники, кроме трех джоолгратов.
– После, – признал Ордур, опустив глаза с видом провинившегося ребенка.
Гвин повернулась к Раксалу. Он был гораздо умнее Ордура, и муолграта нельзя запугать. С другой стороны, у него не может быть скрытых интересов. Взгляд его рыбьих глаз был страшноват, но Гвин твердо его выдержала.
– Булрион заметил, что твой дядя оказал ему слишком уж дружественный прием. Ты говорил, что не знаешь почему. Может, теперь скажешь правду?
Он пожал плечами.
– Можно и сказать. Двое шуулгратов сделали относительно него какое-то странное предсказание.
Булрион подошел и встал рядом с Гвин.
– Какое еще предсказание?
Гвин сердито толкнула его локтем.
– Да они, наверно, были не в себе, – холодно ответил Раксал. – А после понесли и вовсе какую-то бессмыслицу.
– Ладно, скажи все же, что за предсказание, – настаивала Гвин. – Мне скажи!
У Раксала хватило ума понять смысл ударения – даже если никто из окружающих не обратил на него внимания. Он нахмурился, помедлил, потом четко проговорил:
– Они сказали, что Булрион Тарн станет Обновителем, основателем новой империи.
Раздался взрыв хохота. Тарны снимали шляпы и отвешивали Булриону низкой поклон. Ордур глупо ухмылялся. Полион, на котором не было шляпы, встал перед Булрионом на колени и склонил голову. Напуганные шумом лошади прядали ушами и рыли землю копытами. Сам Булрион хохотал громче всех. Многие до того ослабели от смеха, что цеплялись за соседей, чтобы не упасть.
Один Тибал Фрайнит смотрел на Гвин, сохраняя на лице бесстрастное выражение.
37
Хутор оказался покинутым хозяевами – но, видимо, совсем недавно. Во дворах копошились куры и горланили петухи, несколько тощих собак встретили пришельцев истерическим лаем. Тарны неторопливо и обстоятельно обсуждали количество яиц под наседками, состояние овощей в кладовках, подсохший навоз – как давно здесь проходила скотина.
– Ну хватит молоть языками, – наконец прикрикнул Булрион. – Какая разница, сколько прошло дней – четыре или пять? Здесь никто не воевал. Ну-ка пораскиньте мозгами, ребята! С чего бы вдруг людям покинуть дома – причем не далее как неделю назад?