Меченые Проклятием

Дункан Дэйв

39

Веснарское войско стояло лагерем недалеко от Вериова. Король Гексцион Гараб развлекался в своей резиденции – огромном роскошном шатре с шелковыми стенами, в котором кроме королевской опочивальни было еще несколько комнат Обстановка была дорогая и выдержана в хорошем вкусе. В золотых подсвечниках горели свечи, освещая хрустальные кубки и пестрые цветастые ковры.

Раскинувшийся на подушках король был похож на колбасу в последней стадии приготовления – свиную кишку уже набили мясом и жиром и завязывают бечевкой. Невидимая бечевка перетягивала его запястья, щиколотки,

локти и колени. Во всех остальных местах он раздулся до того предела, на который смогла растянуться кожа, и казалось, вот-вот лопнет.

Он смотрел, как танцует Арбим. Она уже сбросила свои прозрачные одежки, кроме последней, ее судорожно извивавшееся тело блестело от пота, она тяжело дышала. Все это не вызывало у короля ни малейшего интереса.

Он давно уже потерял феноменальную половую силу, которой славился в молодости, но вид почти голой танцовщицы должен был бы его возбудить. И, наверно, возбудил бы, если б все происходило во дворце и за ширмами играли бы музыканты. Но, к сожалению, было бы неприлично, если бы из королевского шатра в разгар военной кампании доносилась сладостная музыка. Глядя на освещенный изнутри шатер, его воины должны были считать, что их любимый монарх занят вопросами тактики и стратегии. А звуки музыки помешают им сохранить эту трогательную веру.

Однако отсутствие музыки умаляло воздействие танца. Телодвижения Арбим, совершаемые в полной тишине, которую нарушало только ее прерывистое дыхание, можно было принять за эпилептический припадок.

Вращая грудью, волнообразно сокращая брюшные мышцы, она скинула последний прозрачный покров. По-прежнему ничего. Ну что ж, все это он уже видел. Гексцион провел тяжелый день, разъезжая в колеснице по расположению своего войска. Хотя от солнца его защищали зонтики, а от перегрева – прохладительные напитки, езда на колеснице всегда утомляла его.

Неслышная музыка загремела в беззвучном крещендо. Арбим, извиваясь, упала перед королем на пол в позе покорности и мольбы. Он одобрительно улыбнулся, глядя, как колышутся ее груди, но почувствовал укол отвращения при виде стекавшей между ними струйки пота.

Бросив в рот кусочек засахаренной тыквы, он сказал:

– Молодец, цыпленочек. Отдохни, а потом станцуешь мне танец огненной кошки. И налей мне немного вина.

По правде говоря, дело было не в пыльных дорогах и не в отсутствии музыки. Ему должны вот-вот привести на допрос пленного. Арбим и ее танец теряли для него всякий интерес, когда ему предстояло такое увлекательное занятие. От одной мысли об этом король одновременно ощущал тошноту и восторг. Гексцион обожал страдания – точнее, обожал наблюдать страдания других.

Ага! Он услышал вдали окрик часового и сполз с дивана. Арбим бросилась за его мантией. Гексцион сунул ноги в сандалии, которые она тоже принесла, и позволил ей накинуть на него эту омерзительную шкуру. Зарданский воин надевал на себя шкуру зверя, которого сам убил. Королю пристало носить только шкуру льва, и Гексцион велел сочинить подходящую случаю легенду. Шкура была отвратительно тяжелой, колючей и зловонной. Но зато скрывала его распухшее тело и придавала его облику несомненное величие.

Гексцион остановился перед огромным зеркалом. За осколок, отбитый в его углу, двух людей забили палками почти до смерти. Да, величия у него не

отнять. В нем есть широта и глубина. Он затянул на одну дырку пояс, на котором носил меч, и поднял повыше львиную гриву, чтобы скрыть отвислые груди. Вглядевшись в свое отражение, он с раздражением заметил, что в корнях волос на бороде опять проглядывает седина. Надо будет велеть закрасить ее до утреннего выхода.

Гексцион взял из рук Арбим корону – скромный золотой обод – и надел ее так, чтобы скрывала плешь. Потом пошел было к пологу, отделявшему его личные покои от приемной, но остановился и задумчиво поглядел на Арбим, которая собирала с ковра свои прозрачные одежды.

– Поспи немного, – сказал он ей с ласковой улыбкой. – Возможно, я тебя еще позову.

Что было вполне вероятно, если допрос пройдет хорошо.

Раздвинув полог, Гексцион вышел в приемную. Здесь стояли прочные дубовые кресла, а на полу лежали ковры попроще. На одной стене висела карта.

Его ждал Френцкион. Он приветствовал короля ударом копья о шит и опять замер.

Гексцион одобрительно поглядел на него. Френцкион Зорг был Воителем, командиром Череполиких – отборной королевской гвардии, последней секты традиционных зарданских воинов, уцелевшей в Куолии. На нем была шкура леопарда, причитавшаяся ему в соответствии с рангом, но леопард этот, видимо, был небольшим – или Френцкион предпочитал как можно меньше закрывать тело. Да и действительно, жалко закрывать это великолепное сплетение бронзовых мышц, которым Френцкион гордился по праву.

– Как успехи, Воитель?

– Приказ выполнен, ваше величество. Мы привезли мо лодого пленника.

Гексцион потер руки.

– Крепкий? Выносливый?

– Жилистый юноша. На вид совершенно здоров.

Как всегда, выражение лица Френцкиона было невозможно понять. Череполикие выдергивали с корнями растущие на лице волосы: бороды, усы и брови – и наносили на кожу черно-белую татуировку, которая делала лицо похожим на череп. Еще они отрубали себе носы – для устрашения врагов. Однако сам Гексцион не стал следовать традиции. Он больше любил причинять боль другим.

– А как его спутники?

Челюсть черепа дернулась. Возможно, это означало удовлетворенную улыбку.

– Сладко спят, не подозревая, что лишились дозорного.

– Очень хорошо. Награди тех, кто брал пленного, сверхурочным свиданием с женщиной. Ну, ведите же его! И вели принести жаровни. Надо узнать, кто вторгся на нашу территорию.

Самое приятное во всей этой истории было то, что «вторглись» наверняка никому не опасные купцы и никаких секретов этот юноша поведать им не сможет. Гексцион всегда ощущал разочарование, если пленники сразу выбалтывали важные сведения. А тех, кто отпирался, можно было допрашивать бесконечно долго.

Он направился к своему любимому креслу и вдруг заметил, что Воитель стоит на месте.

– В чем дело?

– Эти люди расположились двумя стоянками. Ты, наверно, помнишь, что то же самое сообщали разведчики. Они движутся двумя обособленными группами: четверо едут в повозке, а остальные шестнадцать следуют за ними верхом. Ночуют две группы тоже на расстоянии друг от друга.

Король нахмурился. Френцкион, видимо, придает этому какое-то значение, но его лицо-череп ничего не выражает.