Матушка Готель

Подгорный Константин

– Я буду ждать вас вечером, мой дорогой Клеман. Приходите непременно, я что-нибудь приготовлю, - сказала она, уходя, и добавила, - и не забудьте про завтра.

Клеман пришел вечером, как и было условлено, а скорее прилетел. Он весь светился то ли от радости, то ли гордости, и едва мог ровно говорить.

– Вы не поверите, дорогая, - заговорил, задыхающийся от волнения и не успевший еще отдышаться с дороги, Клеман, - спустя лишь час, как вы ушли, ко мне пришла некая дама и купила у меня четыре платья, причем довольно несносных. Она сказала, что ей нужны именно такие, уж Бог её разберет на что. Она даже взяла моток ткани, и мне было неловко

сказать, что его в трех местах проела моль, но дама опять же сказала, что ей именно такой и нужен. Должен признаться, очень странная особа, - задумчиво договорил он.

Слушая Клемана, Готель медленно помешивала в котле бобовую похлебку.

– Что скажете?
– спросил он в нетерпении.

Готель повернулась с удивленными, сияющими глазами и развела руками:

– Что тут скажешь, мой милый Клеман; я вас поздравляю, это хорошая новость.

"Почти невероятная", - подумала про себя она, подавая супругу пышущую паром тарелку.

На следующее утро наступило "завтра" - праздник, посвященный ежегодно отмечающемуся на рыночной площади Рождеству Иоанна Крестителя, с последующим обязательным приемом французской знати. На площади пели менестрели, дети таскали со столов сладости. Чуть выше и немного позже, в специально устроенной к событию ложе расположились члены королевской семьи. Сначала Маргарита со своей сестрой Адель в платьях, которые им год назад сшила Готель и из которых они не желали вырастать. Позже подошли Констанция и королева со своими двухлетними сыновьями. Последним появился Людовик, но пробыл недолго, достаточно лишь для того, чтобы почтить своим вниманием толпу.

– Морис искал вас, - сказала Констанция.

– Зачем?

– Не знаю.

Бодуэн безостановочно залазил на стул рядом с мамой, слазил и снова лез обратно.

– Вы с мужем?
– спросила графиня и взяла сына на руки.

– Да, он где-то там, у стола, - улыбнулась Готель.

– Хорошо, - улыбнулась в ответ Констанция, - он должен быть счастлив. Он ведь счастлив?

– Не знаю, моя дорогая, - оглядывалась та, - сейчас, полагаю, да. Ваше величество, - обратилась она следом к сидящей за графиней королеве Адель, - как поживает ваш брат - Генрих?

– Мария родила ему наследника, - проговорила сквозь зубы Констанция.

– Нет!
– засмеялась Готель и увидела, как согласно закивала ей королева, - как они поживают?
– не унималась она.

– Поверьте мне, дорогие, я слежу за тем, чтобы он её не обижал, - заверила их Адель.

Через час они разошлись. Констанция и Адель, вымотанные беспокойными малышами, вернулись во дворец, а Готель с Клеманом посетили знатный обед. В итоге Клеман наелся так, что уже не вставал со скамейки, а вскоре вообще на ней и заснул. Заметив своего благоверного в таком удовлетворенном состоянии, Готель улыбнулась и прошла дальше по залу.

Люди стояли тут и там, по несколько человек, дружески приветствовали друг друга, делились новостями и слухами, как и подобает на таких приемах, и один такой невольно услышанный разговор привлек внимание и Готель.

– А вы слышали, какой анекдот вышел с Тулузским графом?
– начал чей-то довольный голос, - тем, что хотел взять в жены бедную вдову Раймунда Прованского.

– Да нет же, дуралей!
– перебил его другой, - Раймунд и есть тот граф, что клялся в верности вдове!

– Коль ты не знаешь, не встревай! Я расскажу, как было, - снова вмешался первый, - Тулузский граф,

надеявшись без шума обвенчаться и получить Прованс, напел вдове о пыле своих чувств. Не помню её имя, лишь знаю, что она из польских мест. Так вот, лишь этот граф определил их отношения, Альфонсо разузнал каким-то чудом, чрез тридевять земель, что графство ровен час уйдет через кузину, и отобрал у польской вдовушки Прованс!
– заливаясь от смеха, договорил он.

Спустя минуту, когда все отдышались, другой осведомленный о той истории голос тихо добавил:

– Теперь же, как и обещал, граф вынужден на ней жениться.

Вся компания смеялась, как шальная.

– Но и это ещё не всё, - снова пролез первый, - в довершение всего, Арагонский король объявил графу войну!

Готель решив, что новостей для неё на сегодня достаточно, прошла дальше. "Надеюсь, я никого не убила", - подумала она, вспомнив слова епископа. Она нашла Клемана на том же месте, но тот уже не спал, а заливал бургундским баранью ногу.

– У меня лучшая жена в Париже, - выговаривал он по дороге домой, - и даже! во всем королевстве! Конечно, не без…, - он покрутил в воздухе ладонью, прищурив один глаз и цыкнув зубом.

– Вы бредите Клеман, - Готель, не торопясь, шла за мужем, который до самого порога своего дома выражал ей свою любовь.

Она уложила его спать, и пошла к себе. Весь вечер она думала о Раймунде и о том в какую игру ему предстоит играть ближайшие годы. Поставить на карту любовь, а потом семью, и в итоге не получить ничего. "Ведь это мучительно, не так ли, Раймунд - не понимать что происходит. Как тогда было мне", - думала она.

К полудню следующего дня она пошла в собор, встретится с епископом.

– Констанция де Франс сказала, что вы спрашивали меня вчера, - сказала Готель.

– Да, мадам Сен-Клер, хотел вам кое-что дать, но когда начался праздник и толпа, и этот шум, я решил, что это не лучшее место для нашего разговора. Потому я рад, что вы пришли. Пойдемте, - он пригласил её пройти по Нотр-Даму, который, кроме стрельчатого свода, пока не имел в интерьере никаких признаков храма. Они остановились там, где в будущем должен был быть устроен алтарь, но сейчас там стоял лишь стол да комод, явно не из церковного убранства. Морис открыл ключом верхний ящик и достал оттуда что-то бережно завернутое в синюю материю, расшитую золотой ниткой геральдическими лилиями Французского королевства.

– Для меня честь просить вас принять это, - сказал, развернув материю, епископ, - это Орден Святого Гроба Господнего Иерусалимского.

Он был чрезвычайно красивым с чеканенными доспехами, крылатыми ангелами и красным иерусалимским крестом посреди, и Готель долго всматривалась во все эти детали, прежде чем смогла что-то ответить:

– Я даже не знаю что сказать, ваше преосвященство, - растерялась она.

– Я просто прошу вас принять его и стать Дамой нашего Ордена, - сказал Морис.

– Но зачем он мне?

– Я прошу вас его принять не потому, что он нужен вам или нет, а потому что Ордену нужны такие люди, как вы, - проговорил епископ, - вы мудрая женщина и однажды Ордену может понадобиться ваша помощь.

– Я сделаю все, что в моих силах, ваше преосвященство - согласно кинула Готель.

– Это сопроводительный документ, постарайтесь уничтожить его после того, как прочитаете, - сказал он, протягивая сверток, - там есть имена, вы так же сможете всегда обратиться к ним за помощью.