Матрёшка

Ками Арис

– Говорят, спаиваешь персонал. Говорят, некоторые сотрудники себя непрофессионально ведут. – Сообщает он.

– Знаешь, – Катя продолжает сверлить Джеймса взглядом, обращаясь при этом к мужу, – мы в школе вот таким стукачам тёмную делали, или попросту, как говорит наш русский президент, мочили в сортире.

– Может, устроишь ему тёмную? – Веселится Коннор.

– Боюсь, у нас разные весовые категории, только, если некоторые непрофессиональные сотрудники помогут. Какой там у Патрика разряд по боксу?

– Я бы на такое посмотрел! – Уже хохочет Коннор.

Джеймс смотрит на него с недоумением, он не понимает, почему такой вопиющий, демонстративный

Катин поступок никого не смущает. Чего он не знает? От Патрика добиться ничего не удалось. Ещё он краснеет от возмущения от ее развязного тона, от того, что они говорят о нем в третьем лице, как будто он здесь мебель.

– Да ты вообще любитель посмотреть на всякое эдакое. Даааа, милый?

– Вот тебе смешно, – говорит Коннор, хотя, самый радостный здесь он, – а он хочет Патрика уволить.

– А больше он ничего не хочет? – Катя моргает ресницами. – Отсосать, например?

– Катя! – Джеймс вспыхивает, не сдержавшись.

– Никого мы увольнять не будем. – Сообщает ему босс. – И не надо за моей женой следить. Не входит в твою компетенцию. И что это за «Катя»? Она тебе подружка, что ли? Изволь обращаться к ней миссис Филсби или мэм. Ясно? – Он ждет ответа.

– Да, сэр. – Выдавливает Джеймс, и видно, как физически сложно ему это произнести.

Катя внутренне ликует. Так ему и надо! Уж унижать людей ее муж умеет, этого у него не отнять. Она с нескрываемой радостью смотрит на этот акт уничтожения человеческого достоинства.

– Свободен. – Сообщает Коннор.

– Ты не злишься? – Проводив взглядом оскорбленную спину Джеймса, она подходит и садится к мужу на колени. От него пахнет алкоголем? Или ей кажется?

– Шутишь? – Обнимает он ее. – Я очень рад, что ты меня вчера послала. Представляю, что бы я выслушал сейчас, если бы вы отправились в отель. Ты сама как? Не обижаешься на меня?

– Обижаюсь! – Капризным голоском произносит она. – Я же тебе не вещь, чтобы мною так распоряжаться.

– Прости, прости, ради Бога. Не знаю, что на меня нашло. Перебрал, похоже.

– Тебе бы пить поменьше, дорогой. – Она с тревогой смотрит на бокал с коктейлем на столе.

– Не начинай! Давай, тоже иди, мне делами заняться надо. У вас же ничего не было? – Останавливает он ее, когда она пытается встать.

– В следующий раз будет! Ещё раз ты мне такой вопрос задашь!

– Ладно, ладно, я все знаю, тебе, кроме меня, никто не нужен. А Патрик тебе друг.

– Точно! – Она целует его в нос. – Проследи, чтобы Джеймс его не трогал, ладно? Патрик ни в чем не виноват и ведёт себя максимально правильно в сложившихся непростых обстоятельствах.

– Такой примерный мальчик, да? – Усмехается Коннор. – Которому очень нравится тебя трахать. Я же вижу, как он на тебя смотрит.

– Прекрати.

– Будто, сорвал джек-пот и не может поверить в случившееся. – Он задирает ее платье, отодвигает белье, запускает пальцы во влагалище, заставив застонать. – И ты, как сучка во время течки. Всегда хочешь.

– Перестань. – Катя слабо пытается убрать его руку. Он вынимает пальцы и засовывает ей в рот.

– Попробуй, какая ты сладкая. Как вы держитесь?

Катя, как всегда, словно, проваливается в туман – время, пространство вокруг перестают существовать. Только его голос, его руки.

– Я хочу только тебя. – Она пытается дотянуться до его ширинки, он не позволяет.

– Я же сказал, мне надо поработать.

– Нет, не прогоняй меня. Пожалуйста, давай прямо сейчас. – Шепчет она.

– У меня встреча. – Телефон на столе звонит уже не в первый раз. Он одергивает ее платье. –

Иди. Ещё раз вздумаешь меня позорить – выгоню обоих. Пойдёте жить на пляж. Понятно это?

Катя в слезах проскакивает мимо посетителей. Возвращается в спальню, достаёт из сумки пакетик, надо же чем-то утешить себя.

Настроение Коннора качается, как маятник. От благосклонного к раздраженному. Каким она увидит его в следующий раз, она не знает. То он позволяет Патрику делать с ней все, что угодно, то устраивает скандал, когда тот подает ей руку, мол, как ты смеешь касаться моей жены. Как она и предсказывала, скоро Коннору начинает казаться, что это была ее инициатива с Патриком. Конечно же, она оказывается блядью, шлюхой, русской проституткой и т. д. Он постоянно подозревает, что у них отношения за его спиной, хотя они ни разу даже не дотронулись друг до друга без его ведома. Джеймс не понимает, что происходит, но очевидно, что Коннор на грани нервного срыва и совершенно непредсказуем. С Катей они не разговаривают, Патрик как воды в рот набрал. Так что выяснить, что происходит, ему не у кого.

Катя уже понимает, что от Патрика нужно избавляться, ей ужасно жалко терять его, это настолько несправедливо! Но было очевидно с самого начала, что до добра это не доведет. Решает подыскать ему контракт в кино, слава богу, она каждый день встречается с кем-то из этой индустрии. Патрику все ее подписчики прочат карьеру в кино и постоянно возмущаются, почему она его не снимает в своих роликах. Катя устраивает ему прослушивание на второстепенную роль в сериале про байкеров, съемки которого начнутся осенью. Патрик сопротивляется, ни на какое прослушивание он не пойдет! Катя применяет все свои способности, чтобы его уговорить. Обещает ему блестящую карьеру, интересную работу, славу, деньги! В итоге, он соглашается, и они часами репетируют с ним роль, схватывает он хорошо. «Может, и правда будет толк какой-нибудь из него», – сомневается она. Конечно, ни о какой блестящей карьере речи нет, но в сериалах для домохозяек он точно будет востребован. К тому же, он умненький, умеет с людьми находить общий язык. Возьмет уроки актерского мастерства, нахватается, ему же не во МХАТе играть, в конце концов. Им обещают ответить в течение нескольких дней после кастинга, но Катя не сомневается, что он прошел, с такой-то фактурой да с Катиными рекомендациями. Они уже представляют, как он будет смотреться на мотоцикле, такой весь из себя брутальный. «Может, придется бороду тебе отрастить. – Смеется Катя. – Или наклеивать будут. Но это для мальчиков, девочки будут смотреть только ради твоего голого торса. А постельные сцены там есть?». За этой милой беседой их застает ее муж. «Он что, пьяный уже в обед?» – с ужасом замечает Катя.

– Что за веселье? – с мрачным видом интересуется он, разваливаясь в кресле, а Патрик, наоборот, вскакивает. – Куда это ты собрался? – Прищурено рассматривает он его с головы до пят. – Нет уж, сядь, посиди, поболтай с моей женой! Хочешь, закажи чего-нибудь, будь как дома! – Он поворачивается к Кате. – Можем вообще весь персонал позвать, пусть поотдыхают, позагорают, мы им коктейли будет разносить, правда, дорогая?

Патрик бормочет что-то вроде «Прошу прощения». Кате отвратительно поведение мужа, Патрик ему что – человек второго сорта? Таким хамским образом ставит его на место? Членами друг об друга тереться можно, но диван – святое. Она бы пошутила, что постановление «можно трахаться, но нельзя рядом на диване сидеть» исходит от создателя «член ему сосать можно, но не целоваться в губы». Но шутить, явно, сейчас не уместно.