Матрёшка
Шрифт:
– Прощу, если ночью хорошо попросишь. – Хитро улыбается она.
– Знаешь, – он смотрит на часы, – кажется, у меня ещё есть время.
Катя дёргает его за руку так резко, что он чуть не падает, и тащит наверх по лестнице. Когда он уезжает на работу, достаёт из ящика пакетик, делает себе дорожку – вторая за сегодня, а времени 8 утра. Надо закругляться, пожалуй. В рехаб она точно не хочет, чтобы возвращаться потом, как он, побитой собакой. Сможет сама справиться, уверена она, и, действительно, справляется до обеда, но, разумно рассудив, что резко бросать нельзя, а то настроение будет ни к черту, будет кидаться на всех, а так хочется пожить радостно и расслабленно с вернувшимся, наконец-то, мужем, она решительно выдвигает
Первый передоз у неё случается через несколько недель после возвращения Коннора. Она ввязалась в новый проект на ютубе – совсем новое для нее направление, и было очень увлекательно придумывать канал с нуля, но команда подобралась такая, что каждый тянул одеяло на себя, и все по кругу трепали друг другу нервы, и надо бы было уйти, потому что становилось очевидно, что они не сработаются, но она упрямо хотела доказать свою правоту, и пусть другие уходят, если такие талантливые и креативные. Совсем не спала, аппетит окончательно пропал, нюхать было все сложнее – нос перестал заживать, слизистой совсем не осталось и кровь шла постоянно. Чувствовала она себя хуже с каждым днем и сама уже подумывала обратиться к врачу. Но почки ее опередили, отказали. Катя давно замечала отеки, которые ей раньше не были свойственны, но одним утром проснулась не просто отекшая, но и дышать было сложно. Коннор был уверен, что это аллергическая реакция, вроде отека Квинке, и очень удивился, когда ей не просто вкололи укол и отпустили домой, а, сделав анализ крови, увезли в токсикологию, причем в интенсивную для тяжелых пациентов.
Катя умоляет врачей ничего не сообщать, ведь это ее право закрыть доступ к своим медицинским данным. Надеется она зря. Главный врач выкладывает ее мужу всю информацию у себя в кабинете. Он вообще не догадывался. Вот вообще! Да, у нее был давно не проходящий насморк, ну так они в Ирдандии, осень выдалась поганая, все ходят сопливые и кашляющие. Да, кровь шла из носа, она сказала, что расковыряла себе слизистую. Он, идиот, наоборот радовался, что у них теперь такой ЗОЖ, спиртного дома нет вообще! А ей и не надо спиртного! В дом, где живут его дети, притащила наркотики! Он не может поверить. А он еще терапевта просил прописать ей что-нибудь успокоительное, подозревая, что травма после ужасного инцидента на лодке все равно осталась, и тот прописал, но лекарство стояло не тронутым, Коннор проверял, и опять радовался, что у нее такое приподнятое настроение, несмотря ни на что. Он предлагал посещать психотерапевта вместе, но Катя категорически отказалась, заявив, что у них проблем нет, и он не стал настаивать, потому что проблем в семье, действительно, не было.
Сам Коннор как штык раз в неделю сидит в кабинете доктора, пытается разобраться в себе, понять, откуда эти неконтролируемым вспышки гнева. Ему помогает. Он реально первый раз в жизни работает над отношениями и, конечно, такой подставы с ее стороны он совсем не ожидал. Вот стоило оставить одну на этой Лазурке! Это все подружки-приятельницы виноваты, они и подсадили! А Катя была в таком раздрае, что он даже осуждать не может! Конечно, он очень расстроен ее состоянием. Она объясняет, что думала немного забыться после попытки убийства, да, так и говорит, куда девались слова, что это просто была «небольшая ссора»? Выставляет его виноватым. Да, не смогла потом остановиться. Клянётся, что теперь все будет хорошо. Слово «рехаб» даже слышать не хочет. Умоляет дать ей шанс слезть самой. Она даже согласна ходить к психотерапевту, но только не в группу, пожалуйста! Только не в группу! Она со стыда там сгорит. О какой анонимности может идти речь, если ее знает каждая собака на этом острове? Коннор соглашается. Помня свой рехаб два месяца назад, он понимает, насколько это ужасно. Ему кажется, что она осознаёт все, что она справится, он поможет.
Следующий месяц тяжёлый для всех. Катя то плачет, то просто лежит, отвернувшись к стенке, и по несколько дней не
Еще она пишет. Каждую свободную минуту проводит с компьютером. Вечером Коннор чуть не силой отнимает у нее ноутбук, иначе она не будет спать всю ночь, уже проходили. «Это сценарий, – говорит она. – Для полнометражного фильма. Почитаешь? Перед тем, как чужим людям показывать, хотелось бы знать твое мнение. Мне ужасно страшно, пообещай не ругать прям сильно. Я все-таки это вынашивала год почти. Каждый персонаж мне, как родной».
Коннор перечитывает несколько раз: а ведь классно написано! Ему странно, что выбрана такая тема – бандитская романтика, но это интересно, непредсказуемо и смешно. Каждый герой настолько выпуклый, он практически видит их.
– В стиле Итана Брукса! – Сразу заявляет он.
– Серьезно? – Радуется Катя такой реакции. – Он мой любимый английский режиссер! Я так мечтаю предложить ему! Ты его не знаешь, случайно? Не замолвишь за меня словечко, чтобы он хотя бы посмотрел?
Коннор знаком с ним шапочно, но решает, это не лучшая идея делать ей протекцию. У неё у самой масса знакомых в этой индустрии, добраться до Итана вообще не проблема.
– Правда, считаешь, это не стыдно показать? Он для меня кумир, а вдруг он скажет, что это говно? И сценариев других он не берет, сам все пишет, сам снимает. Ему может это понравиться?
Он давно не видел ее такой оживлённой. Ему льстит, что она советуется с ним, строит на его глазах ситуации, придумывает абсурдные выходы из них. Он верит в неё безоговорочно! «Если Итан откажется снимать, мы найдём тебе лучшего режиссёра! Да ты сама можешь быть режиссёром! Ты столько всего уже наснимала!» – Заверяет он. Как он счастлив, что она вернулась к жизни, проблема с наркотиками кажутся ему незначительной ерундой, конечно же, нет у неё никакой зависимости. Они оба – трезвые, счастливые, любящие, с кучей маленьких деток, с планами и перспективами на дальнейшую жизнь! Все неприятности он просто стирает из памяти.
Катя впервые за долгое время едет в Лондон, снова вклинивается в тусовку. Сначала ведёт себя крайне осторожно. Кроме воды, не пьёт ничего. Но не такой она человек, чтобы отказывать себе в небольших слабостях. Начинает с вина. Пара бокалов ещё никому не вредила. Когда видит остатки порошка на блюдце, отводит глаза. Но ее глаз, как рентген. Она может, не задумываясь, сказать, кто под чем и у кого что в кармане. Ее начинает подмывать попробовать ещё разок, ну просто разок, ничего же не будет.
К Итану на первую встречу она приходит под кайфом. Просто было страшно. Просто надо было сделать, чтобы стало не страшно. Катя знает столько знаменитых, влиятельных, богатых людей, но перед встречей с ним превращается в беспомощного котёнка, ведь он главный авторитет для нее. Итан уже ждёт ее в ресторане, она видит его за столиком сразу, но делает вид, что не замечает, пока он сам не машет ей рукой. Надев свою лучшую улыбку, она устремляется к нему. Он встаёт, протягивает ей руку.
– Можно я здесь сяду, на твоей половине, не хочется наклоняться через стол.