Матрёшка

Ками Арис

Его мама, которая вернулась, попросив у Кати прощения чуть не на коленях, постоянно живет с ними. Однажды утром проводит по волосам сына рукой: «Да ты поседел, милый». На его светло-рыжих волосах седина не особо заметна, но ему кажется, что он постарел лет на 20. Без Катиного смеха, шуточек, ее весёлых друзей, которые ее навещают, конечно, но ни о каком веселье речь не идёт, без Мушки, этот дом стал совсем безотрадным. Катя не ест, ее подпитывают только капельницы. За 7 месяцев она худеет на 7 кг. Ребеночек настолько слабенький, что ни разу за все время даже не пихнулся внутри живота и очень долго не переворачивался, поэтому врачи предрекали кесарево. Но мама начала таскать Коннора каждое воскресенье в церковь, хотя он раньше особо не замечал за ней религиозности, а сам и подавно далек от этого, но почему-то в храме становилось легче, как будто кто-то снимал с него часть ответственности за все происходящее. А, когда под конец седьмого месяца малыш все-таки

перевернулся, то мама немедленно объявила, что Господь их услышал, и заполонила весь дом, особенно Катину спальню тире больничную палату изображениями католических и православных святых, посчитав, что мальчик на половину русский, а чем больше народу за него молится, тем лучше, и никакой конкуренции в таком деле быть не может. Катя подписала документы, гласящие, что операцию кесарева сечения разрешает делать только при наличие критической опасности для жизни матери и ребенка, и ее адвокаты бьются с больничными за каждую букву того, что считать критическим, пытаясь, каждый со своей стороны, снять с себя ответственность в случае неблагоприятного исхода.

Мальчик родился раньше на месяц, в апреле – очень слабый и маленький. Коннор никогда не видел таких крохотных детей – ощущение, что тот размером с его ладонь, но проверить он не может, малыш в боксе для недоношенных. То, что Катя смогла родить сама, и ребенок, в целом, оказывается здоров, кажется просто невероятным, и Грейс, полностью уверовавшая в этот момент в Христа, тут же принялась заниматься постройкой часовни при этой самой больнице, требуя, чтобы православные знаки веры сопутствовали католическим, не уверенная, чья тут заслуга больше, устроив полную эклектику внутри одной взятой часовни, но возражать ей никто не посмел и все сделали ровно так, как она замыслила.

Через три недели Коннор и Катя забирают новорожденного домой. Катина мама сразу после родов уже успела свозить дочку в спа-отель в Испании, где Катю подлечили, подкормили, и, конечно же, сделали все процедуры для лица, тела и волос, чтобы провести ее в божеский вид. «Освенцим, – причитает мама, которая всегда следила, чтобы Катя была максимально худой, и за каждый лишний грамм ругалась, но сейчас даже для нее перебор. – Да на тебя муж не взглянет! Набор костей! А волосы? Это что такое вообще? Чем они кололи тебя, чтобы все так повылезло? И раньше-то шевелюры не было. Хоть парик покупай!» Катя вообще не возражает, даже благодарна за такую заботу, уж кто-кто, а мама в красоте понимает! Каждый день расписан по минутам – массажи, обертывания, аппаратные и уходовые процедуры, прогулки. Сначала она ста метров не могла пройти, чтобы не запыхаться, а к концу второй недели уже начала подниматься на лестнице на верхний этаж в их самый дорогой номер, не пользуясь лифтом.

Вернувшись в Дублин красивая, насколько возможно, и здоровая полностью, Катя, которая выпала полностью из социальной и медийной жизни, постепенно возвращается к активности. Каждое ее фото и видео встречают с восторгом. Они герои всех новостей. Главная новость, конечно, в том, что у ирландского короля, как Коннора называют на родине, появился маленький принц. Уильям похож на него как две капли воды – те же прозрачные голубые глаза и рыжеватые кудряшки прям с рождения. Старшая девочка тоже копия папы, только волосы ярко-рыжие.

Коннор и Катя оба, наконец, могут выдохнуть – не произошло ничего такого, за что нужно корить себя до скончания веков. Грейс, которая не хочет отстать от Катиной мамы по степени заботы, хотя сперва страшно ворчала, как можно было девочку увезти от двух детей, один из которых в барокамере, а вторая мамой Грейс называет, потому что родная мать не в состоянии была ей заниматься сколько месяцев, решает тоже проявить себя суперпонимающей и уговаривает их улететь на несколько дней, побыть одним, им же просто необходимо переключиться! Катя с Коннором летят на Таити, где Катя мечтала побывать с детства, но даже не выходят из своей виллы. Катя смеётся, зачем было забираться на другой край земли, гостевой домик отлично тоже сгодился бы, чтобы не вылезать из постели. Но несколько фото с пляжа Катя всё-таки постит, и они вызывают нереальный ажиотаж. Катя выглядит сногсшибательно! Никакого живота, целлюлита, растяжек. Ее тут же обвиняют в фотошопе. «Если бы! – пишет она. – Девочки, поверьте, лучше нормальная беременность со складками кожи и естественными процессами в организме, чем то, через что я прошла». И тут же выкладывает видео, которое отретушировать невозможно. К сожалению, фильтры для видео еще не изобрели, но Катя уверена, что это будет следующая опция Инстаграм, потому что все же хотят выглядеть, как она, через месяц после родов.

Коннор разделяет всеобщий восторг по поводу ее внешнего вида. Конечно же, он страшно ценит все, что она сделала для семьи, для него: приняла его обратно, ни разу не припомнила его ужасные поступки – просто святая, но на одной благодарности далеко не уедешь, еще хотелось бы, что и выглядела так же, как когда они познакомились. За время последней беременности

он прямо-таки волновался, как она восстановиться. Умничка! Он в очередной раз радуется, что женился на русской, он не представляет, чтобы ирландка через два дня после родов укатила в СПА и вернулась сногсшибательной красоткой спустя две недели. А для Кати желание ему нравиться всегда на первом месте. Коннор заваливает ее подарками – самыми невообразимо дорогими украшениями, предметами искусства. Он никогда жадностью не отличался, наоборот, но сейчас прямо хочет, чтобы она видела, что он тоже очень для нее старается и всегда о ней думает. Получив очередное полотно, Катя просит его остановиться и перестать филиал Эрмитажа дома устраивать. «Милый, – ласково шепчет она, обнимая его, – спасибо, но мне не подарки нужны, мне нужен только ты. Спасибо, что вернулся. Без тебя все это было бы бессмысленно». «Эх, и умеет же она под кожу проникать», – думает Коннор, обнимая ее в ответ и слегка всхлипывая носом.

Они живут свою лучшую жизнь: трое детей – Агата, как и обещала Катя, возвращается, любовь, дом, полный Катиного смеха. Коннор начинает ждать своего возвращения домой с момента, как целует провожающую его жену на пороге. Мог ли он представить, что привяжется к кому-то до такой степени? Он делится счастьем со всеми: постоянно занят строительством новых больниц, школ, устройством талантливых студентов на обучение, предлагает Кате создать благотворительный фонд, но она смотрит не него, как на идиота. «Ты считаешь, я мечтаю погружаться каждый день в истории с больными детьми или что-то в этом духе? Ты меня переоцениваешь. Я просто хочу быть счастливой. А фондов полно! Раздай им денег и все на этом». Коннор жертвует рекордную сумму различным фондам, объясняя, что это решение его жены. Катины акции общественного мнения взлетают до небес.

Они начинают появляться в Лондоне. Выставки, концерты, театр. Катя думает, как они смотрятся со стороны, и каждый раз восторгается – ослепительная, харизматичная пара. Она всегда с удовольствием рассматривает их фотографии в светской хронике. Коннор терпеть не может, когда их фотографируют, уговорить его удается редко, тем ценней каждый кадр. Катя была уверена, что про нее все забыли, выпасть на несколько месяцев из соцсетей – все равно, что умереть. Но у нее быстро получается вернуть былую популярность и возобновить знакомства. Катя становится нарасхват, все будто только и ждали возможности с ней пообщаться и посотрудничать. Она получает приглашения на все светские мероприятия, Коннор, конечно же, постоянно занят, да и никогда он не был любителем бессмысленных тусовок, и Катя все чаще появляется одна, что безумно его бесит. Не проходит и нескольких недель, как его уверенность, что она святая, забыта, и вот он уже опять орет на нее, что за мужик на фотографиях рядом с ней, а она орет в ответ, что она два года дома просидела, сколько можно? И это не просто какой-то мужик, а по работе, ее пригласили рекламную компанию снимать. «Я буду режиссером!» – Гордо заявляет она. Это не производит на него ни малейшего впечатления. «Тебя дети-то узнают, когда видят?» – Интересуется он. «Ты сам-то давно их видел последний раз?» – Парирует Катя. Ну, хоть руки не распускает, и на том спасибо. Они договариваются, что она должна быть дома в Дублине всегда, когда он там, но проблема в том, что сам он дома бывает все реже – огромный проект мирового масштаба, который он воплощает, вообще не оставляет времени ни на что. В августе Катя уговаривает его отдохнуть, и они опять на яхте на Лазурном берегу.

Коннор от накопившейся усталости и стресса начинает много пить и постоянно требует от Кати экспериментов в сексе, иногда просто пугающих. Она терпит, ей, в целом, даже нравится, хотя она и побаивается, насколько далеко он может зайти. Иногда он мучает ее особенно невыносимо. Болезненно связывает и оставляет, отправляясь в бар выпить коктейль. Заставляет вставить во влагалище вибратор с дистанционным управлением и играет пультом в кармане весь вечер за ужином в ресторане, наблюдая, как она пытается сдержаться, кусает губы, сжимает руки, елозит на стуле, просит его прекратить, в ответ он ставит программу на максимум и отправляет ее на танцпол. Количество игрушек, которым он заполняет специально снятый для этих целей этаж в отеле, просто превосходит пределы разумного. Синяки и кровоподтёки от верёвок и плетки иногда не удаётся скрыть тональным средством. Но ему все мало, он не может остановиться.

– А что ты думаешь насчёт секса втроём? – Предлагает он.

– Может быть, ты без меня займёшься этим? Я тебя отпускаю, развлекайся, только аккуратнее. – Катя уже готова на все, лишь бы отделаться от него, хоть на время.

– Нет, ты не поняла. Третий будет мужчина.

– Ты хочешь, ты хочешь…..? – Она даже не решается произнести эти вслух. – Может, протрезвеешь для начала? – Предлагает она.

– Да, хочу, чтобы тебя трахал другой, да, черт, даже мысль так возбуждает!

Надо сказать, что Катю эта мысль возбуждает не меньше, но она не уверена в Конноре. Сейчас ему нравится эта идея, а потом она окажется шлюхой и будет во всем виновата.