Мастер Трав VII
Шрифт:
Я кивнул.
— Ну и твои питомцы были спокойны, — добавил Грэм, — Думаю, случись с тобой, по ним было бы видно. Этот, — он почесал Седого за ушком, дотянувшись рукой, — Вообще дрых, а твоя лиана и этот клубень тоже не показывали ничего такого. Лиана продолжала круги наматывать, а клубень пару раз вынырнул да и вернулся обратно в землю.
Скиталец, я почувствовал через связь, был на расстоянии десятка метров, и продолжал что-то искать.
Ладно, пора привести тело в порядок, а то как истукан.
Я попытался поднять руку, чтобы потереть лицо, и рука… дернулась. Не послушалась как следует.
Или дело тут не только в онемении?
Я попытался шевельнуть пальцами на ноге. Они шевельнулись, но как-то медленно, по-чужому. Тогда я снова попытался встать. И понял, что не могу, тело не понимало, как. Будто за эти шесть часов слияния оно разучилось подчиняться моим командам. На мгновение стало страшно, а потом я себя успокоил. Ничего, сейчас, просто…отвык.
И улыбнулся этой мысли. Отвык за шесть часов?
— Тебе помочь? — спросил обеспокоенно Грэм, глядя на мои попытки встать.
— Нет-нет, — махнул я головой, — Я сам… Тут и ноги затекли, и что-то другое.
Я прислушался к себе. Возникло ощущение, будто внутри оставалось что-то от дуба.
Попытки с десятой я нормально встал и в ноги вернулось привычное ощущение подвижности.
Еще одним способом прийти в себя стало сердце: я приложил руку к нему и этот быстрый пульс жизни напомнил мне, что я человек и что все последствия, которые я сейчас ощущаю, на самом деле не телесные, а психологические. Мозг не перестроился.
Я немного постоял с закрытыми глазами, подышал и вновь открыл глаза.
Если в первые моменты после слияния мелькнула мысль прямо сегодня взять и добить проценты Дара, то теперь она исчезла. В таком состоянии, в каком я был сейчас, это просто невозможно. Да и если верить Грэму, прошло уже шесть часов.
Ладно, пора домой, а Грэму — показать метки алхимикам. Я понимал, что мы и сами могли взять и срубить куски с метками и в теории сжечь их, но что если этого от нас и ждут, что если это как и с ржавой живой не будет решением проблемы? Может, такие метки превратятся в тот черный туман Сумрачья, о котором говорил Грэм. Не мог же тот, кто ставил их, не предусмотреть подобного варианта развития события? Мог, и значит был уверен, что их так просто уничтожить не выйдет.
— Дед, можешь набрать сока дуба? — взглянул я на него, — Мне он сегодня понадобится. Я сейчас немного не в состоянии.
Я поднял руку, которая немного дрожала.
— Точно нужен сегодня?
— Да, буду душильника в него окунать. Пусть тоже закаляется.
Грэм хохотнул, а потом серьезно сказал.
— Ладно, только не очень много, потому что я и так задержался. Я думал мы с алхимиками к этому времени уже все метки обойдем.
Я кивнул.
— Сейчас наберу, — он подхватил топор, взял кувшин из моей корзины и двинулся к одному из ближних дубов.
Он отошел шагов на двадцать. Я слышал, как он коротко прорубил кору и подставил кувшин и трубкой. Я видел как потек вязкий густой сок.
Пока Грэм набирал сок, я расхаживался и обратно привыкал к телу.
Я сделал с десяток шагов возле дуба, с которым произошло слияние, а потом прикоснулся к нему рукой и мысленно поблагодарил. Вряд ли он это ощутил, но так было надо.
После я сделал шаг назад и взглянул на корень, из которого выстрелила игла, меня уколовшая.
Стоп, а это еще что-то такое?
Я присел на всё еще дрожащих ногах и присмотрелся к корню повнимательнее. На сером, почти металлическом боку железного корня — там, где он впился в меня, — тянулась тонкая, едва заметная зелёная прожилка размером с волос. Свежая, живая и чуть пульсирующая. Словно зарубцевалась свежая рана.
Я смотрел на нее почти минуту, даже осторожно прикоснулся пальцем.
Это была моя кровь — точнее то, во что ее превратил дуб. Кровь, перекованная огромной медлительной силой дуба во что-то новое. Маленькая зеленая вена в железе. Он точно знал, что моя кровь ценна и поэтому отдал столько живы за нее. Видимо он ощутил в моей крови какую-то возможность для себя. Но какую?
Кровь Симбионта. Если она действительно имеет ценность, то мне нельзя, чтобы она куда-то попадала просто так. Но…меня уже колол однажды железный дуб и никаких зеленых прожилок на нем не было. Вообще ничего. Что изменилось? Что стало по другому?
Голова не соображала, я не мог понять, в чем было отличие.
Нет, узнаю я это только с помощью Анализа.
Я прикоснулся к зеленой прожилке и только хотел использовать Анализ, как он…не сработал.
Система будто отказывалась делать Анализ — слишком большой в моей голове сейчас сумбур и перенапряжение.
Так бывало уже, когда я был на грани своего лимита. И сейчас система посчитала, что я на пределе.
— Готово, — раздался голос Грэма за спиной.
Я выпрямился слишком резко, и за это заплатил головокружением. Но таки устоял на ногах
— Та-ак, — протянул Грэм, наблюдая за тем, как я пошатываюсь. — Что-то ты совсем плохо ходишь, Элиас. Давай, опирайся, помогу. Это не дело, мы так год будем идти.
— Я сам…
— Опирайся, говорю.
И я оперся. Что тут выделываться и говорить, что дойду сам, если сил действительно нет?..
Мы забрали корзины, Седой всё так же сидел на мне, Виа двинулась следом за нами, а Скиталец неохотно покинул железные дубы. Что-то ему тут понравилось.
Всего месяц назад я сам тащил на себе Грэма рывками, используя усиление, а теперь всё происходит с точностью до наоборот. Мы поменялись местами.
Когда мы покинули поляну с железными дубами, я начал замечать перемены в своем восприятии. Я понимал, что это временно, это эхо слияния с дубом, но всё равно это было…сильно.
Лес для меня зазвучал иначе, как если бы раньше я слушал его сквозь толстое одеяло, а сейчас его с меня сняли. Каждое дерево, мимо которого мы проходили, имело голос, не в прямом смысле, конечно. Скорее, это был даже не голос, а некий гул, как у высоковольтных линий электропередач. Те передавали энергию, и тут деревья тоже. Но гул был разный. Медленный…быстрый…холодный…теплый… у каждого дерева свой. Я понимал, что гул не может быть таким, тут всё гораздо шире, но мой мозг искал аналогии, искал что-то понятное для меня самого.