Мастер Трав VII
Шрифт:
— Давай сюда, — коротко сказал Джарл. — Заберу алхимикам.
Брен тут же метнулся и принес труп змеи Джарлу, завернув в кусок ткани.
— Кадима я отнесу в поселок, а вы тащите эту тварь туда же. Не отставайте, тут может быть опасно. Ноги ему перебей, чтоб не сбежал. А потом выруби.
Брен молча сделал два мощных удара, которые переломали кости Шипящего, и измененное тело не помогло. Бил со злостью за Кадима. А потом со всей дури заехал в лицо Шипящего.
Насмешливая улыбка сразу исчезла с лица Гиблого, а после второго удара он отключился.
Джарл же уже побежал
В такие моменты главное было не врезаться случайно в дерево.
Надеюсь, у алхимиков есть чем замедлить действие яда, — мелькнула мысль у охотника. — Иначе…
Он не хотел думать, что будет в другом случае.
Я открыл глаза и несколько минут просто лежал, глядя в потолок.
В теле было какое-то небывалое чувство легкости и силы. На груди лежала рассветница — видно приползла под утро.
Я положил руки на ее тельце и согрел их. Что-что, а утро тут всегда было холодным.
Сегодня был один из немногих дней, когда я действительно выспался и всё потому, что вчера я устроил себе день отдыха, прислушавшись к совету Грэма.
После вчерашней бесконечной дистилляции, варки, а потом еще и длительного похода до деревни гнилодарцев я сильно устал. Даже жива, которую я восстановил на обратном пути, Поглощая мелкие и не очень растения, не помогала. Потому что усталость была одновременно и физической и ментальной. Да еще и события в деревне гнилодарцев совсем не радовали. Но я понимал, что без меня Клык бы не выжил, и это то немногое, чем я мог немного гордиться. Ведь если бы я не попросил добыть Рыхлого черную плакальщицу для Грэма, ему было бы нечем вытаскивать черную живу из тела Клыка. И там мои эликсиры не помогли бы — всё работало вкупе.
Думаю, Рыхлый сейчас это и сам понимал. Скорее всего он займется усиленным разведением этих самых черных плакальщиц, потому что возможно их потребуется намного больше, чем у него есть сейчас.
Я лежал и слушал себя.
Духовный корень успокоился после вчерашнего усиленного Поглощения и никакой боли в нем не было. Я мысленно проверил связи с симбионтами — все мои питомцы были в порядке. Все ждали очередной порции моей живы и толчка к развитию.
Я улыбнулся, глядя в потолок. Хорошо это — просто жить и радоваться тому, что жив. Не гнаться куда-то наперегонки с кем-то, а просто вот так проснуться и порадоваться тому, что утро наступило, а тело — отдохнуло.
Я медленно приподнялся. Рассветница тут же переползла на край лежанки, недовольно взглянула на меня своими огненными глазками и побежала в другую комнату, к очагу. Я вздохнул и скинул одеяло.
Надел штаны, рубаху и вышел во двор. Утро было прохладным. Над забором виднелось серо-розовое небо.
Посмотрел на Кромку — туда, где в лес уходила тропа. Сколько уже раз я туда ходил и всё равно нахожу и узнаю что-то новое.
А потом нашел взглядом Древа Живы — огромные и как будто вечные. Хотя я знал, что это не так, иначе бы Чернодрева не появлялись. Однако если не знать всего этого, кажется, что они как стояли тысячу лет назад, так и будут стоять, когда меня уже не будет.
И где-то там, на
Я нащупал кусочек коры древа, которую носил в небольшом кожаном мешочке. Вытащил, взглянул и спрятал обратно. Думаю, после поднятия уровня Дара можно будет попытаться снова влить туда живу и увидеть другие символы, или до конца познать символ Роста. Попытаться разглядеть его. Этот кусочек коры хранил в себе пять символов, что было немало.
Но, конечно же, это потом.
Вдохнув свежий утренний воздух, я взглянул на свой сад. Да, свой. Приятно было осознавать, что всё это выращено мной, и что не так давно тут была разруха и лишь парочка уцелевших растений.
Над живосборниками, на которых выступили янтарные капли, лениво и низко жужжа летали жуки. Чуть в отдалении, под забором, уселась улитка. Седой лежал на заборе, раскинув лапы в стороны и опустив хвост — всю ночь он дежурил и теперь отсыпался.
Посмотрел на мертвую землю. Теперь уже язык не повернулся бы такой ее назвать. Просто там теперь росла травка и мелкие сорняки. Да, эксперимент с символом Роста, конечно, оказался рискованным, но то, что в нем содержится такая мощь, я не представлял.
Перенаправил туда скитальца. Сейчас живосборники и так в порядке без его помощи, тем более, что там растет сердечник.
Стоя на ступеньках под лучами утреннего солнца и глядя на этот свой клочок земли, я понял, что не хочу его терять. Не хочу терять ничего из этого. Не хочу терять рассветницу, которая по воровски (иначе и не скажешь) подбирается к моей подушке. Не хочу терять Шлепу, который сейчас пьет воду у корыта. Не хочу терять дрыхнувшего Седого, лучшего переговорщика для торговли с мурлыками, и не хочу терять сад. А ведь поначалу ко всему этому подобных чувств я не испытывал. Просто жил…и выживал как мог.
И всему этому угрожает непонятный Целитель с его марионеткой, черные метки, Шипящий и расширение Хмари. Ах да, и Хельм. То, что этот замешан во всем, что происходит уже вне всяких сомнений.
Но несмотря на все эти мысли, я снова вернулся к созерцанию и просто смотрел.
— Долго спал, — раздался хриплый голос сбоку.
Я повернул голову.
Грэм стоял у боковой стороны дома, голый по пояс, с топором в одной руке и кинжалом в другой. Грудь его выглядела… лучше. Намного лучше. Прожилок чёрной хвори на ней было заметно меньше, и те, что еще оставались, были тоньше. И были уже больше не черные, а скорее серые и тускнеющие. Еще пару сеансов — и помогать ему ни Лира, ни Гнус не смогут — придет время пиявок Рыхлого. Может это и хорошо.
— Ну…зато выспался, — честно ответил я, — В первый раз за месяц. А ты что, уже разминаешься?
— Разминаюсь, — он положил топор на пол и взмахнул руками. — Старые кости любят, когда их нагружают как следует, иначе они забудут, как двигаться. Нужно напоминать.
Я сошел со ступенек, тоже стянул рубаху и встал рядом.
— Ну…тогда мне тоже не помешает.
Мы разминались минут двадцать, но не как обычно, — на пределе, до пота, — а по-нормальному, без сверхусилий.
После разминки (или, скорее, легкой тренировки), мы сели на ступеньки передохнуть.