Мастер Трав V
Шрифт:
Между его рассказами я подходил к небольшим деревцам и поглощал живу, одновременно тренируя ментальные приказы растениям. За час пути я успел восстановить почти двадцать единиц живы — это было очень быстро, намного быстрее, чем раньше. И ради этого мне не приходилось наклоняться над каждым кустиком, деревья давали ощутимо больше живы. Конечно, духовный корень всё равно начал побаливать от переработки такого количества живы, но это было… терпимо.
Заметили дерево покрытое ржавой живой мы одновременно.
— Мда… — протянул Грэм.
Я был согласен с ним. Впервые мы видели
Я не рискнул подойти ближе и подозвал Виа, которую несколько раз отпускал на небольшие прогулки, обратно. Я не был уверен, что если она заразится ржавой живой, то с ней ничего не случится. Черная метка была уже ослабленной, а тут как раз болячка, которая нацелена на растительный мир.
— Целое дерево, которому уже ничем не помочь. — вздохнул Грэм. — Надеюсь, Марта вняла моему предупреждению и пошевелится наконец со своими алхимиками. Раз мы наткнулись на него, то и другие должны были. Уж ржавая жива ни для кого не должна быть новостью.
— Может… сказать все-таки в гильдии? Ну, указать место, где мы видели.
— Скажем, через Трана, — ответил Грэм. — Обязательно.
Впрочем, что-то подсказывало мне, что Марта сейчас занята совсем другим — выискивает способы отомстить за унижение от Грэма, а не выжигает очаги ржавой живы. Хотя, может я зря так, и она действительно большой профессионал и думает не только о своей уязвленной гордости, а и о благе леса и людей, которые живут вокруг него. На мгновение аж самому смешно стало от этой мысли.
Мы обошли зараженное дерево по широкой дуге и двинулись дальше, высматривая другие очаги. Благо, их пока не было.
Пока мы шли, я не терял времени даром.
Каждые двадцать шагов — укоренение. Направить живу вниз, через подошвы в землю, ощутить связь с почвой… и не потерять ее при следующем шаге. Это было гораздо сложнее, чем стоя на месте: земля под ногами постоянно менялась — то корни, то камни, то ямки — и каждое изменение рвало едва установленную связь. Но сейчас я быстро восполнял живу через Поглощение, поэтому ее хватало на такую мини-тренировку.
Три шага с сохранением укоренения. Четыре. Пять… потерял.
Снова. Раз, два, три, четыре, пять, шесть… потерял.
Еще раз.
— Неплохо, — бросил Грэм, не оборачиваясь. — Как для начинающего.
Каждые пятнадцать-двадцать минут я проверял своих мутантов. Короткий мысленный импульс — отзовись. Виа откликалась мгновенно, она была рядом, скользила где-то в подлеске и изредка искала добычу в зарослях. Душильник отзывался с небольшой задержкой, но стабильно. Колючка и изгородь реагировали намного слабее, но тоже слышали.
Так я и чередовал Укоренение, Поглощение и команды своим мутантам.
Поглощение за полтора часа выросло на полтора процента, а уровни взаимодействия с каждым
Несколько раз я передавал по несколько единиц живы Грэму, и он на удивление не спорил с этим, а просто кивая принимал ее. Сейчас, в условиях изменения Кромки, наши жизни зависят именно от него.
Где-то через час я начал замечать изменения. Сначала цвет — листья на деревьях постепенно теряли насыщенную зелень, приобретая рыжеватый, медный оттенок, словно кто-то провёл огромной кистью, подкрашивая лес в осенние тона.
Потом я начал обращать внимание на температуру — кроме самого воздуха стала теплее земля. Я проверил это прикоснувшись к ней, и она словно немного парила. И это при том, что мы всё время шли в тени. И наконец-то запах воздуха — он стал другим, с легким привкусом чего-то минерального, как возле горячего источника.
— Это все влияние Огненной Проплешины, — сказал Грэм, заметив мой взгляд. — Чем ближе, тем сильнее будет ощущаться.
Я кивнул, посильнее втянув в себя воздух, привыкая к нему.
— Старики называют ее Жаровня, на карте обычно отмечают как Рыжую Кромку. Мы, кстати, уже подходим. Видишь холм? Вот там она начинается.
Я присмотрелся. Впереди, сквозь изрядно поредевший лес, виднелся пологий склон невысокого холма. Деревья вокруг него росли как-то странно: их стволы были искривлены и отклонены, словно они годами пытались отползти прочь от этого места. Мы подошли ближе, и я почувствовал как температура повышается еще сильнее. Тепло поднималось от земли ощутимыми волнами. Подлесок вообще исчез, а вместо привычных папоротников и мха землю покрывала низкая, жесткая трава рыжеватого оттенка. Стало светло, потому что деревья больше не закрывали солнце.
Мы взобрались на холм. Грэм хотел мне показать Жаровню с высоты и я аж присвистнул. Среди леса, в низине открывалась длинная и широкая долина, где почти не росло никаких деревьев — только различная мелкая растительность. А главное, то тут, то там бурлили лужи и изредка вырывались снопы явно горячей воды — прямо гейзеры, только в миниатюре. Земля внизу была иссохшейся, с глубокими и толстыми трещинами, в некоторые из которых и нога целиком влезет. Если, конечно, неосторожно ступать.
— Спускаемся. Как видишь, Проплешина немаленькая, — сказал Грэм, — Вширь — тысяча шагов, в длину — в несколько раз больше. Под ней проходит огненная жила, поэтому весь этот участок леса, сколько себя помню, всегда таким был.
Я кивнул и осторожно сошел с холма, однако нам еще предстояло преодолеть крутой склон. Проплешина и ее бурлящие лужи начинались именно там. Словно лес, да и сама земля отгородились от этого места, выдавили его.
— Одарённые с Даром Огня часто приходят сюда, — добавил Грэм, когда мы спускались, осторожно придерживаясь за засохший кустарник на склоне. — Здешняя жива для них как… ну, как для тебя лесная жива. Только им такое место помогает лучше ощутить свой Дар, развить его, почувствовать сродство с огнем. Это очень полезно, возле обычного костра такого не ощутишь.