Шрифт:
Глава 1
Насекомые продолжали кружиться вокруг нас живым облаком. Тысячи крохотных тел, крыльев, жал и хоботков. И всё это было опасно, очень опасно. Такое количество сожрет нас и не заметит, думаю это и Грэм понимал.
Жужжание было таким плотным, что превращалось в монотонный гул, от которого закладывало уши. Хотелось их закрыть, но я пытался не показывать страха, хотя он был. Стоял неподвижно, как статуя. Даже дыхание старался делать неглубоким, медленным. Один комар сел
— Гнус — один из сильнейших гнилодарцев в этих краях, — негромко сказал Грэм, и посмотрел куда-то вдаль, будто видел Гнуса, или знал, что тот нас слышит. — Он управляет всеми кровососущими в округе. Комары, слепни, мошка — все его.
Я скосил глаза на очередного черного комара, севшего на запястье. Тварь была размером с фалангу пальца, с длинным хоботком.
— Поэтому он и охраняет эту часть территории, — продолжил Грэм. — Каждый комар, который садится на кожу — это его щупальце. Он определяет Одарённый перед ним или нет, насколько он опасен, каковы его намерения.
Я медленно выдохнул.
— Даже страх чувствует, — добавил дед. — Боишься ты или нет, агрессивно настроен или миролюбиво — он всё чувствует. Не знаю как, но умеет.
Теперь многое становилось понятнее: это не угроза, а своеобразная проверка. Гнус контролирует периметр через своих кровососов, как паук контролирует паутину, и сейчас изучает нас, хотя… если он знает Грэма, то к чему это всё?
Интересно, что он «считывает» с меня? Чувствует ли мой страх и напряжение? Скорее всего да. И что ему передают его насекомые?
Пристальное внимание этих тысяч насекомых было неприятно.
— Гнус! — громко сказал Грэм. — Хватит, прекрати это, ты же знаешь кто я, а это мой внук. Мы просто пришли продать кое-что, не более того.
Несколько секунд ничего не происходило, но затем…
Крупный слепень, с мой мизинец размером, отделился от облака и целенаправленно полетел к корзине, к Седому и сел ему прямо на нос.
— ПИ-И-И! — мурлык запищал в панике, дернулся, готовый сорваться с места. Похоже, нос — это его чувствительное место, раз его реакция такая испуганная. А может он уже встречался с такими слепнями и заканчивались такие встречи неприятно.
— Успокойся, — сказал я ровным голосом Седому, — Всё хорошо.
Не знаю, понял ли меня Седой, но дергаться перестал.
Грэм, прищурившись, смотрел на ту сторону этого болота. Я проследил за его взглядом и неожиданно увидел движение.
Над топью раздался хриплый смех и в тот же миг все насекомые как по команде разлетелись кто куда и открыли нам свободный обзор. И теперь, возникший словно из ниоткуда,
— Показался. — пробормотал Грэм.
— Забавный мурлык. — проскрипел голос Гнуса над топью и он странно, словно эхом, разносился вокруг. И от этого было немного не по себе.
— Пошли, — бросил мне Грэм и мы двинулись вперед.
Я ступал в те же места, в те же участки земли, что и Грэм, потому что понимал, ступи я в сторону — просто провалюсь. Под ногами чавкало, но почва держала. Видимо, тут была проложена какая-то скрытая тропа — камни и плотные корни под слоем грязи. Ступал и на то и на то.
Расстояние до сидящего гнилодарца мы преодолели довольно быстро и я скоро смог рассмотреть подробнее. Устроился Гнус удобно: сидел в широком плетеном кресле, чуть покачиваясь, и дымил каким-то куском тлеющего дерева. Дым поднимался лениво, окутывая его фигуру призрачным ореолом. Странно, но как он появился? Ведь когда мы шли, то никого не видели. Или же он был тут? Просто насекомые своими тучами скрывали его? Не пойму. Тут точно была какая-то хитрость. Однако Грэм не был удивлен, значит, знал об этом. Потом спрошу его.
Сам Гнус выглядел как-то даже обычно: тощий мужчина лет тридцати с на удивление тонкими чертами лица и длинными седыми волосами. А одежда… не одежда, а поношенный балахон. А вот руки его были единственным, что привлекало внимание — они были в тысячах крошечных укусов, словно он скармливал питомцам свою же кровь.
Мы приостановились возле него и он поднял взгляд. Там, где должны были быть глаза, находились два затянувшихся шрама. Старые, давно зажившие. Веки были впалые, словно под ними ничего не было.
Гнус был слеп.
Он словно почувствовал мой взгляд и неожиданно сказал:
— У меня тысячи глаз, мальчик, и ничто не укроется от моего взора. Ничто.
Я промолчал. Что тут скажешь?
Грэм хмыкнул.
— А ты, Грэм, зря пришел. — добавил Гнус и покрутил в пальцах дымящий чем-то сладковатым кусок дерева. Меня даже немного замутило от этого запаха.
— Почему зря? — прищурился старик.
— Потому что Лютому тут не рады. — резко сказал Гнус.
— Не тебе решать.
— Решать не мне, верно, но те, кому решать… уже решили — никаких охотников на наших землях, в связи с последними событиями.
— Это какими? — уточнил Грэм.
Молчание.
Гнус не ответил. Просто продолжил дымить своей деревяшкой, словно вопроса не было.
Видимо и Грэм знал, что если этот человек не ответил, то и не ответит. Поэтому не стал ничего говорить.
— А как он донесет товар? — спросил Грэм. — У нас четыре корзины.
— Ему потом помогут. А сейчас пусть сам. — равнодушно ответил Гнус.