Мастер снов
Шрифт:
Они шли все дальше.
– "...МИМО ЗАПАДНОЙ ХУРМЫ, - сказал Рендер, - МИМО ДЛИННОЛИСТНОЙ КУКУРУЗЫ, МИМО НЕЖНЫХ ЦВЕТОВ ФЛОКСА..."
Она встала на колени, изучала, нюхала, трогала, пробовала на вкус.
Они шли через поля, и она чувствовала под ногами черную землю.
– Я пытаюсь что-то вспомнить, - сказала она.
– "МИМО ТУСКЛОЙ ЗЕЛЕНИ РЖИ, - сказал он, - КОГДА ОНА КОЛЫШЕТСЯ НА ВЕТРУ".
– Подождите минутку, - сказала он, - я вспоминаю, но медленно. Подарите мне желание, которое я ни разу
– Взобраться на горы, - сказал он, - "С ОПАСНОСТЬЮ ЗАДОХНУТЬСЯ".
Так они и сделали.
– Скалы и холодный ветер. Здесь высоко. Куда мы идем?
– Наверх. На самую вершину.
Они влезли туда в безвременный миг и остановились на вершине горы. Им казалось, что они поднимались много часов.
– Расстояние, перспектива, - сказал он.
– Мы прошли через все то, что вы видите перед собой.
– На такую гору я однажды взбиралась, не видя ее.
Он кивнул. Ее внимание снова привлек океан под голубым небом.
Через некоторое время они стали спускаться с другой стороны горы. Снова Время дернулось и изменилось вокруг них, и вот они уже у подножия горы и идут вперед.
– "...ГУЛЯЮЩИЙ ЧЕРВЬ ПРОКЛАДЫВАЕТ ПУТЬ ПО ТРАВЕ И ПРОБИВАЕТСЯ СКВОЗЬ ЛИСТЬЯ КУСТА".
– Вспомнила!
– воскликнула она, хлопая в ладоши.
– Теперь я знаю!
– Так где мы?
– спросил Рендер.
Она сорвала травинку и сжевала ее.
– Где? Ну, конечно, "ГДЕ ПЕРЕПЕЛ СВИСТИТ В ЛЕСАХ И В ПШЕНИЧНОМ ПОЛЕ".
Перепел засвистел и пересек им дорогу, а за ним строго по линии шествовал его выводок.
Они шли по темнеющей тропе между лесом и пшеничным полем.
– Так всего много, - сказала она, - вроде каталога ощущений. Дайте мне еще строчку.
– "...ГДЕ ЛЕТУЧАЯ МЫШЬ ЛЕТАЕТ В КАНУН СЕДЬМОГО МЕСЯЦА", - сказал Рендер и поднял руку.
Эйлин быстро опустила голову, чтобы мышь не налетела на нее, и темная фигура исчезла в лесу.
– "ГДЕ БОЛЬШОЙ ЗОЛОТОЙ ЖУК ПАДАЕТ СКВОЗЬ ТЬМУ...", - сказала она, и жук, похожий на метеорит в двадцать четыре карата, упал к ее ногам. Он лежал секунду, как окрашенный солнцем скарабей, а затем пополз по траве у края тропы.
– Вы вспомнили теперь, - сказал он.
– Да.
Канун Седьмого месяца был холодным, на небе появились бледные звезды. Полумесяц наклонился над краем мира, и его пересекла еще одна летучая мышь. Где-то в траве застрекотал сверчок.
– Мы пойдем дальше, - сказала она.
– Далеко?
– Туда, "ГДЕ РУЧЕЙ ОТРЫВАЕТ КОРНИ СТАРОГО ДЕРЕВА И НЕСЕТ НА ЛУГ", ответила она.
– Ладно, - сказал он и наклонился к гигантскому дереву, мимо которого они шли. Между его корнями пробивался родник, питающий ручей, вдоль которого они недавно шли. Он звенел, как эхо далеких колокольчиков. Он вился между деревьев, зарывался в землю, кружился и перерезал свой путь к океану.
Она пошла по воде Вода изгибалась
– Идите сюда, магия ручья прекрасна, - сказала Эйлин.
Но Рендер покачал головой и ждал. Она вышла, встряхнулась и тут же высохла.
– Лед и радуга, - заметила она.
– Да, но я забыл, что там следующее.
– Я тоже, но помню чуть дальше: "ПЕРЕСМЕШНИК ИЗДАЕТ СВОЕ НЕЖНОЕ БУЛЬКАНЬЕ, ХИХИКАНЬЕ, ВИЗГ, ПЛАЧ."
И Рендер сморщился, услышав пересмешника.
– Это не мой пересмешник, - сказал он.
Она засмеялась.
– Какая разница? Во всяком случае он появился немедленно.
Рендер покачал головой и отвернулся. Она снова встала рядом с ним.
– Простите. Я буду более осторожной.
– Прекрасно.
– Он пошел дальше.
– Я забыл следующую часть.
– Я тоже.
Они оставили поток далеко за собой и шли по пригибающейся траве, по ровной безграничной равнине, и все, кроме пика солнечной короны, исчезло с горизонта.
– "ГДЕ ТЕНИ ПРИ ЗАХОДЕ СОЛНЦА УДЛИНЯЮТСЯ ПО БЕСКОНЕЧНОЙ ОДИНОКОЙ ПРЕРИИ..." Я вспомнил: это место, "ГДЕ СТАДА БИЗОНОВ МЕДЛЕННО РАСПРОСТРАНЯЮТСЯ НА КВАДРАТНЫЕ МИЛИ..."
Темная масса слева постепенно обрела форму. Выделился громадный бизон американских прерий. Не на родео, не на выставке рогатого скота, не на обратной стороне никелевой монетки, а здесь стояли эти животные, опустив рогатые головы, покачивая мощными спинами - знак Торо, неудержимое плодородие весны, исчезающее в сумерках в былое, в прошлое - вероятно, туда, "ГДЕ СВЕРКАЮТ КОЛИБРИ".
Рендер и Эйлин шли по великой равнине, луна плыла над ними. Наконец они дошли до противоположного конца страны, где большие озера, другие ручьи, мосты и другой океан. Они прошли через опустевшие фермы, сады и двинулись вдоль воды.
– "ГДЕ ШЕЯ ДОЛГОЖИВУЩЕГО ЛЕБЕДЯ ИЗГИБАЕТСЯ И ПОВОРАЧИВАЕТСЯ", сказала она, глядя на своего первого лебедя, плывущего по озеру в лунном свете.
– "ГДЕ ХОХОЧУЩАЯ ЧАЙКА НОСИТСЯ ПО БЕРЕГУ, - ответил он, - И СМЕХ ЕЕ ПОЧТИ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ".
И в ночи раздался смех, но он не был ни смехом чайки, ни смехом человека, потому что Рендер никогда не слышал, как хохочет чайка. Журчащие звуки он сотворил из сырого ощущения холодного вечера.
Он велел вечеру снова стать теплым. Он осветил тьму, заставил ее звенеть серебром. Смех начал замирать и исчез совсем. Сотворенная чайка унеслась в океан.
– Ну, - объявил он, - на этот раз почти все.
– Но здесь гораздо больше, - возразила она.
– Вы держите в голове меню обедов, как же вы не помните еще кое-чего об этом? Я помню что-то насчет куропаток, укладывающихся на ночлег кольцом, головами наружу, и о цапле в желтой короне, питающейся крабами на краю болота, и о кузнечиках на орешнике, и...