Шрифт:
Роджер ЖЕЛЯЗНЫ
МАСТЕР СНОВ
1
Как ни приятно это было с кровью и всем прочим, Рендер сознавал, что дело идет к концу.
Значит, каждая микросекунда должна быть исправлена на минуту, - решил он - и, может быть, следовало бы повысить температуру... Где-то на периферии всего, тьма остановила свое наступление.
Нечто вроде крещендо подсознательного грома остановилось на яростной ноте. Эта нота была квинтэссенцией стыда и боли.
Рендер отвернулся от окна и подошел к громадному яйцу, гладкому и сверкающему, лежавшему возле его стола. Оно бросило отражение, которое смазало горбинку с носа Рендера, сделало его
Рендер улыбнулся, потянулся через стол и нажал вторую красную кнопку.
Яйцо со вздохом утратило свою непрозрачность. В середине его появилась горизонтальная трещина. Через просвечивающую теперь скорлупу Рендер увидел, как Эриксон гримасничает и плотнее сжимает веки, борясь с возвращением сознания и всем тем, что оно содержит. Верхняя половина яйца поднялась вертикально к основанию, показав узловатого, розового Эриксона в нижней раковине. Когда глаза Эриксона открылись, он не смотрел на Рендера. Он встал на ноги и принялся одеваться. Рендер воспользовался этим временем, чтобы проверить колыбель. Он снова наклонился над столом и стал нажимать кнопки: температурный контроль, полный ряд - ПРОВЕРЕНО; экзотические звуки - он поднял наушники - ПРОВЕРЕНО на колокольчики, жужжание, на ноты скрипки и свист, на крики и стоны, на шум дорожного движения и звук прибоя; цепь обратной связи, содержащую собственный голос пациента, который был уловлен ранее в анализе - ПРОВЕРЕНО; общий звук, брызги влаги, запах - ПРОВЕРЕНО; цветные молнии, стимулянты вкуса...
Рендер закрыл яйцо и выключил его. Втолкнул агрегат в стенной шкаф, ладонью захлопнул дверцу. Лента зарегистрировала нужную последовательность.
– Садитесь, - сказал он Эриксону.
Тот сел, суетливо дергая шеей.
– У вас полный отзыв, - сказал Рендер, - так что мне не требуется суммировать происшедшее. От меня ничто не скрылось. Я был там.
Эриксон кивнул.
– Смысл эпизода должен быть вам ясен.
Эриксон снова кивнул и, наконец, обрел голос.
– Но это действительно было?
– спросил он.
– Я имею в виду, что вы конструировали сон и все время контролировали его. Я ведь не просто видел это во сне - ну, как если бы нормально спал. Вы сумели сгрудить на столе все происшедшее для чего-то, на что вы хотели указать - верно это?
Рендер медленно покачал головой, стряхнул пепел в южное полушарие своей шарообразной пепельницы и встретился взглядом с Эриксоном.
– Это правда, что я изменил Формат и модифицировал формы. Но вы наполнили их эмоциональным содержанием, продвинули их к статусу символов, соответствующих вашей проблеме. Если бы сон не был действительной аналогией, он не вызвал бы такой реакции. Он был бы лишен тревожного рисунка, который зарегистрировала лента.
– Вы анализировались уже много месяцев, - продолжал Рендер, - и все, что я узнал, не могло убедить меня, что ваша боязнь быть убитым не имеет никаких фактических оснований.
Эриксон уставился на него.
– Тогда какого же дьявола эта боязнь у меня есть?
– Потому что, - ответил Рендер, - вам очень хотелось бы стать объектом убийства.
Эриксон улыбнулся. К нему начало возвращаться хладнокровие.
– Уверяю вас, доктор, я никогда не помышлял о самоубийстве и не имею никакого желания перестать жить.
– Он закурил. Руки его дрожали.
– Когда вы пришли ко мне тем летом, вы уверяли,
– Мое положение! Нельзя быть членом палаты представителей и не иметь врагов!
– Однако, - возразил Рендер, - вы, похоже, ухитрились не иметь их. Когда вы позволили мне поговорить с вашими детективами, я узнал, что они не откопали никакого указания, что ваши опасения имеют хоть какое-то реальное основание. Никакого.
– Они смотрели слишком близко - или не там, где надо. Видимо, они что-то пропустили.
– Боюсь, что нет.
– Почему?
– Повторяю: потому что ваши ощущения не имеют никакого реального базиса. Будьте честны со мной: имели ли вы информацию откуда бы то ни было, что кто-то так ненавидит вас, что хочет убить?
– Я получаю множество угрожающих писем...
– Как все члены палаты представителей... и все письма, направленные вам в течение прошлого года, расследовались, и было установлено, что это работа чокнутых. Можете вы предложить мне хоть ОДНО доказательство, подтверждающее ваши заявления?
Эриксон рассматривал кончик своей сигары.
– Я пришел к вам по совету одного коллеги. Пришел к вам, чтобы вы порылись в моем мозгу и нашли что-то в этом роде, чтобы моим детективам было с чем работать. Может, я кого-то сильно оскорбил, или неудачно применил закон, имея дело с...
– ...и я ничего не нашел, - сказал Рендер, - ничего, кроме причины вашего недовольства. Сейчас, конечно, вы боитесь услышать ее и пытаетесь отвести меня от объяснения моего диагноза...
– Нет!
– Тогда слушайте. Потом можете комментировать, если хотите, но вы любопытствовали и тратили здесь время, не желая принять то, что я предлагал вам в десятке разных форм. Теперь я хочу сказать вам прямо, в чем дело, и делайте с этим, что хотите.
– Прекрасно...
– Во-первых, вы очень хотели бы иметь множество врагов обоего пола...
– Это смешно!
– ...потому что это единственная альтернатива возможности иметь друзей...
– У меня куча друзей!
– ...потому что никто не хочет быть полностью игнорируемым, быть тем, к кому никто не имеет по-настоящему сильных чувств. Любовь и ненависть высшие формы человеческих отношений. Не имея одной и не в силах добиться ее, вы желаете другой формы. Вы так сильно желали ее, что убедили себя в ее существовании. Но на эти вещи есть психический ценник. Подлинная эмоциональная нужда, отвечая телу суррогатом желания, не приносит реального удовлетворения, а дает тревогу и дискомфорт, потому что в этих делах психика должна быть открытой системой. Вы не ищете человеческих отношений вне себя самого. Вы закрыты. То, в чем вы нуждаетесь, вы творите из материала собственного "я". Вы человек, очень сильно нуждающийся в крепких связях с другими людьми.
– Дерьмо!
– Примите это или откажитесь, - сказал Рендер.
– Я советую вам принять.
– Я платил вам полгода, чтобы вы обнаружили, кто хочет убить меня. А вы теперь говорите, что я все выдумал, чтобы удовлетворить желание иметь кого-то, ненавидящего меня.
– Ненавидящего или любящего. Правильно.
– Это абсурд! Я встречаю так много людей, что ношу в кармане записывающий аппарат и камеру на лацкане, чтобы я мог запомнить их всех...
– Я говорю не о том, чтобы встречаться со множеством людей. Скажите, этот последовательный сон много значил для вас?