Мастер Рун. Дилогия

Сластин Артем

Гвидо сполз вниз, оставляя за собой кровавый след. Его глаза были открыты, но взгляд был уже пустым.

– Нет! – Леон попытался подняться, держась за рану на животе, но сил не хватило, и он рухнул обратно.

Этерофаг медленно повернулся к нему. Последняя жертва. Лёгкая добыча. И тогда я понял, если не действовать сейчас, через секунды мы все будем мертвы.

Моя рука нырнула в сумку, нащупывая два камня. Один с руной Тяги, второй с Малой Искрой. План был безумным. Скорее всего суицидальным. Но другого не было.

Я активировал камень

Тяги, направляя его на Этерофага. Точнее на его раскрытую пасть, полную зубов.

Малое к большому!

Руна сработала мгновенно, и меня рвануло вперёд с такой силой, что я едва удержал равновесие. Мир превратился в размытое пятно, воздух свистел в ушах. Притяжение тянуло меня, мой кулак с зажатыми камнями прямо к разинутой пасти Этерофага, к рядам острых зубов, которые могли разорвать меня на части за долю секунды.

Но именно на это я и рассчитывал.

В последний момент, когда рука почти оказалась в пасти твари, я активировал второй камень с Малой Искрой. Зажатый в кулаке, он вспыхнул ослепительным светом. Поток раскалённых частиц хлынул прямо в глотку твари.

Эффект превзошёл все мои ожидания.

Огонь взорвался внутри Этерофага, заполняя его пасть и глотку. Тварь захрипела, задыхаясь, её тело содрогнулось в конвульсиях. Из пасти повалил дым, вонючий и едкий, от которого защипало в глазах и горле.

Я упал на камни у самых её лап, руна Тяги наконец отпустила меня. Кувыркнулся в сторону, уворачиваясь от судорожно дёргающихся когтей. Тварь металась, пытаясь сбросить огонь, но пламя уже выжигало её изнутри.

Этерофаг рухнул на бок с грохотом, от которого задрожали стены. Его лапы ещё дёргались, хвост бил по полу. Из пасти вырывались хрипы жалкие, но уже предсмертные.

А затем всё стихло.

Тишина накрыла зал, такая оглушительная после грохота битвы, что в ушах зазвенело. Я лежал на полу, хватая ртом воздух, каждый вдох отдавался болью в груди. Руки тряслись так сильно, что я не мог их контролировать. Адреналин всё ещё бурлил в крови, но силы покинули тело.

– Корвин… – хрипло позвал Алекс.

Я повернул голову. Мой друг сидел, прислонившись к стене, держась за рёбра. Лицо было бледным, губы поджаты от боли, но он был жив. Живой.

– Ты… ты безумец, – выдохнул он, и на его губах появилась слабая улыбка. – Полный безумец. Незнаю как, но это сработало.

Борн поднялся на локтях, затем, цепляясь за стену, присел. Его лицо было изрезано царапинами, из раны на плече сочилась кровь, пропитывая рубаху. Ноги от колен были просто превращены в лохмотья, даже сложно сказать, как он еще не умер от потери крови. Но он вообще не выглядел и не показывал вида что ранен.

– Мёртв, – констатировал наёмник, поднявшись и дошагав на прямых ногах до трупа. Затем обернулся ко мне. – Парень… где ты нашёл такие рунные камни? Ты же не практик. Я видел много всего за свою жизнь, но, чтобы кто-то бросился в пасть духовному зверю и сжёг его изнутри…

– Сам… сделал, – с трудом выговорил я, садясь. Голова кружилась, перед глазами плыли чёрные пятна. – Камни

сделал сам, мой дядя практик, он учил.

Борн покачал головой, явно не веря, но спорить не стал. Вместо этого он посмотрел на Леона, лежащего у стены в луже крови, и его лицо стало мрачным.

Я заставил себя подняться и подошёл к раненому охотнику. Леон дышал поверхностно, хрипло. Рана на животе была глубокой, края рваные, когти Этерофага распороли плоть и кожаную куртку, как бумагу. Кровь продолжала сочиться, окрашивая камни вокруг.

– Гвидо… – прошептал Леон, его взгляд был мутным. – Гвидо?

Борн молча кивнул в сторону стены, где лежало неподвижное тело молчаливого охотника. Леон закрыл глаза, из них покатились слёзы.

– Мы… мы же должны были… вернуться, – прошептал он. – Обещали… живыми…

Я сжал его руку, не зная, что сказать. Слова казались такими пустыми перед лицом смерти.

– Прости, – только и смог выдавить я. – Прости нас.

Леон попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип. Его рука ослабла в моей, голова откинулась набок. Глаза остались открытыми, но взгляд погас.

Он умер.

Я опустил его руку и отшатнулся, чувствуя, как комок подступает к горлу. Двое человек. Двое погибли из-за… из-за чего? Из-за древних табличек? Из-за жадности? Из-за того, что мы полезли туда, куда не следовало?

– Это не твоя вина, – тихо сказал Борн, положив руку мне на плечо. – Они знали риски. Мы все знали.

– Какая разница? – огрызнулся я, смахивая слёзы. – Они мертвы. И это…

– И это цена выбора, который мы сделали, – перебил меня наёмник. – Леон взял табличку, не послушав твоего предупреждения. Я согласился на эту работу, зная, что древние руины опасны. Они пошли со мной, зная то же самое. Никто не виноват, парень. Просто так бывает.

Я хотел спорить, но слов не нашлось. Вместо этого я отвернулся, глядя на тушу Этерофага. Камень Бурь на груди всё ещё был тёплым, пульсировал едва ощутимым теплом. Я нащупал его сквозь рубаху.

[Прогресс открытия этера: 74,65%]

Цифра висела перед глазами, напоминание о том, что произошло в склепе. Я был так близко к открытию этера. Ещё чуть-чуть, и я стану практиком. Но какой ценой?

– Корвин, – позвал Алекс, осторожно поднимаясь на ноги. – Что… что мы будем делать?

Я повернулся к нему. Мой друг выглядел измотанным, израненным, но в его глазах не было страха. Он выжил. Мы оба выжили.

– Заберём тела, – сказал я твёрдо. – Гвидо и Леона. Отвезём их в Тёплый Стан. Они заслужили хотя бы нормальные похороны.

Борн кивнул.

– Правильно. А ещё… – Он подошёл к туше Этерофага, достал нож и начал вскрывать грудную клетку твари. – Если уж мы потеряли людей, то хотя бы возьмём то, ради чего стоило сюда идти.

Я подошёл ближе, наблюдая, как наёмник ловко орудует клинком, разрезая плоть. Вскоре он извлёк из груди твари камень размером с грецкий орех. Ядро духовного зверя. Оно пульсировало слабым голубым светом, тёплое на ощупь.