Мастер и марионетка

Секер Бренди Элис

Я хочу, чтобы он отошёл от клетки. Чтобы сдох и сгнил.

— Ты заставил меня пережить самые тёмные годы Скарлетт? Чтобы я заплакала? Сломалась для тебя?

— Ну, если говорить простыми словами — да. Я хотел, чтобы ты саморазрушилась в своей агонии.

Я смеюсь. Резко, хрипло. Слепящая ярость обвивает мою шею, душит желанием взорваться и убивать.

Переживания Скарлетт были куда ужаснее того, что он сделал со мной. Она была всего лишь ребёнком. И даже лёгкий вкус этого наполняет меня ужасом.

—

Как. Блять. Ты. Посмел.

— Я пытался помочь тебе! — кричит он, тряся клетку.

— НЕТ! Ты пытался настроить меня против Дессина!

Чем громче я кричу, тем сильнее пульсирует голова от избиения.

— Оглянись! Он мёртв, дорогая! Он не мог выжить после этих стен!

Травы. Так много травяного запаха в его дыхании.

Я замолкаю.

— …Тогда почему ты звучишь так испуганно?

И, словно по сигналу, свет возвращается. Гул машин, включающихся. Альбатрос вскакивает, бросается к мониторам, ища Дессина. Живого или мёртвого.

Там, где он стоял, теперь сомкнувшиеся стены. Я пытаюсь разглядеть, мог ли он сбежать… но глаз заплыл кровью, застилая зрение красными слезами.

А вдруг Альбатрос прав? Вдруг он действительно не мог выжить? Моё сердце сжимается в отчаянной потребности снова увидеть его лицо. Живым.

Альбатрос начинает смеяться, визжать от восторга.

— Кровь! — Он хлопает в ладоши. — Смотри, на полу кровь, где его тело раздавили стены. Я же говорил — он мёртв!

Абсент оглядывается на меня с коварной усмешкой.

— За тобой никто не придёт, глупая девчонка. Никто.

Нет. Он не мёртв. Он бы продумал это. Он бы подготовился. Я не верю, что это могло его остановить.

Но вдруг?

Моё сердце погружается в мрак. Отчаяние. Пустоту.

— Выходим и смотрим, сколько солдат осталось. Надо вытащить его тело, — командует Абсент. — Но ты-знаешь-кто будет в ярости. Нам придётся изрядно постараться, чтобы сохранить свои головы.

Кому она должна объяснять его смерть?

Абсент нажимает кнопку рядом с дверью, и водопад воздуха вырывается наружу, раздувая её седые пряди. Альбатрос обходит её и хватается за ручку.

С силой взрыва стальная дверь срывается с петель, летит через комнату, будто её выстрелили из пушки. Она уносит с собой хрупкое тело Альбатроса, его конечности болтаются, как черви, жарящиеся на солнце.

Абсент и я кричим в унисон, глядя на дверной проём.

Пара ног свисает с потолка прямо за дверью. Источник взрыва, который, возможно, раздавил Альбатроса. Тело падает, от его удара пол дрожит. Тёмные волосы, кожаная куртка, ядерные глаза, готовые уничтожить человечество.

Это он. Он жив.

Дессин.

Абсент поднимает арбалет, направляет в его грудь. Её рука дрожит, пытаясь прицелиться. Дессин смотрит на неё.

И всё кончено.

Быстрым ударом он выбивает арбалет из

её хрупких рук и ловит его. Бросает в коридор — ему не нужно это оружие. Он хочет почувствовать их смерть, их боль своими руками.

Следующие шаги — шаги тигра. Тяжёлые, мастерские, похитителя жизней.

— Дессин, я не при чём! Ни чём! — хнычет она.

И вот оно снова. Сковывающий ужас. Она парализована страхом. Её потухшие глаза стекленеют, зрачки — размером с ядра. Впервые с нашей встречи она выглядит как милая, безобидная старушка.

— Пожалуйста, я хорошо обращалась с девочкой.

О, да ладно. Она говорит это, пока кровь капает с моего лица.

— Ты хорошо с ней обращалась? — О Боже. Этот голос. Я ждала тысячи бесчеловечных мгновений, чтобы снова услышать эти глубокие, как океан, ноты. — Ты забыла, что я сам был жертвой твоих вспышек, мерзкая тварь.

Мне нравится это прозвище для Абсент. Мерзкая тварь. У него талант к кличкам.

— Но я изменилась с тех пор, как ты был мальчишкой! — её голос дрожит, как скрипка в пустой комнате.

Он делает шаг.

— Ты била её тростью или кулаками?

Она отступает к стене. Её отвисшая губа дрожит, пока он приближается. Но он останавливается, поворачивая голову ко мне в клетке. Его взгляд — холодная чума, проникающая в самое нутро. Он замирает, осматривая мои синяки, распухшие скулы, кровь.

«Она била кулаками», хочу сказать. Но он уже знает.

Я замечаю движение ниже его пояса — его руки дрожат, сжимаясь в полукулак. Я никогда не видела, чтобы он так явно показывал гнев.

— А теперь послушай, мальчик… — Абсент пытается договориться, но уже слишком поздно.

Он резко сокращает дистанцию, хватает её за подбородок и поворачивает ко мне. Абсент издаёт звуки между плачем и хрипом.

— СМОТРИ НА НЕЁ! — гремит он у неё в ухе, как гром Господень.

— Не убивай меня! — она вопит, слюна пузырится в уголках рта.

Дессин тёмно смеётся, наклоняясь ближе.

— Я не собираюсь тебя убивать. Нет. У меня есть наказание, которое доставит мне такое удовольствие, что мои дети почувствуют его при рождении.

Он улыбается, широко, с глазами, находящими радость в боли и разрушении. Он теряет частички рассудка.

— Но я…

Прежде чем она успевает умолять, он толкает её в спину. Звук, как молния, бьющая в дерево.

Абсент падает на пол, хватая ртом воздух. Она в шоке? Он сломал ей позвоночник? Парализовал?

Дессин смотрит в пол передо мной. Будто знает, что должен снова встретиться со мной, но не готов.

Жалобный стон доносится из-под двери. Альбатрос извивается, как крыса в капкане. Дверь весит килограммов семьдесят. Я не верю, что Дессин ударил её с такой силой, чтобы сорвать с петель. Насколько нужно быть сильным? Насколько злым?