Мастер и марионетка
Шрифт:
Кейн сбрасывает скорость за несколько ярдов до полной остановки. Я моргаю, борясь со сном, пока он помогает мне слезть с мотоцикла. Мне не терпится переодеться, сбросить это тонкое белое платье и выбросить его в лес. Не терпится поесть, сесть у костра и уснуть в его объятиях.
Я отворачиваюсь от Кейна, ища его рюкзак. Но вместо этого встречаюсь взглядом с тремя парами глаз. При лунном свете передо мной стоят двое мужчин и невысокая женщина. У одного по мягким щекам текут слёзы, двое других изо всех сил стараются держаться. Сердце
Он спас не только Рут. Он вернулся и за Чекиссом, и за Найлзом. Он привёз моих друзей ко мне. Я резко поворачиваюсь к Кейну. Он кивает, и это тёплое подтверждение согревает мне душу.
— Скай? — тихо зовёт Рут, и её голос дрожит от сдерживаемых рыданий. Я раскрываю объятия, и она бросается ко мне. Когда мы сталкиваемся, её тело сотрясается от тяжёлого, надрывного плача.
— Я думала, больше никогда тебя не увижу! Не могу поверить, что ты пожертвовала собой, чтобы мы смогли выбраться! Мне было так страшно…
— Всё в порядке, Рути. — Но мои слова густые и тяжёлые, как патока, застревающая в горле. — Теперь мы вместе, — успокаиваю я её, поглаживая её спину.
— Обещаешь?
Я киваю, не отпуская её. Но я не уверена. Я не знаю, чем всё закончится. Та клетка оставила меня опустошённой, пытки превратили сердце в один сплошной синяк, едва бьющийся. Когда я открываю глаза, то вижу наших мальчиков, терпеливо ждущих своей очереди.
Рут и я расходимся. Она вытирает нос рукавом и отходит в сторону, улыбаясь.
Найлз бросается ко мне первым, подхватывает на руки и кружит, сияя от счастья. Он смеётся, сжимая меня так сильно, что уже больно. Опустив меня на землю, он берёт моё лицо в ладони, требуя полного внимания.
— Ты дала мне обещание. Сказала, что вытащишь нас оттуда и у нас будет дом с тобой, — напоминает он, и его глаза блестят. Щёки розовеют, как арбузная мякоть, а золотистые волосы такие же ухоженные и густые, с идеальными локонами, какими я их помню. — Спасибо, что сдержала слово.
— Это всё Кейн. Но пожалуйста. Мы никогда не оставили бы вас там.
Он проводит большими пальцами по моим щекам, замечая отёки, порезы — следы времени, проведённого вдали. Его кадык дрожит, когда он кивает.
Но когда я подхожу к Чекиссу, грудь сжимается, а нижняя губа предательски дрожит. Я ощущаю тот же наплыв чувств, что и в детстве, когда отец возвращался домой — в те ранние дни, когда мы делили рожок мороженого и долгие объятия. То же чувство тоски и привязанности.
Его хмурое выражение лица похоже на застёжку-молнию, сдерживающую давно назревшее цунами слёз. Наши лбы осторожно соприкасаются. И в тот же миг мы выпускаем воздух, который оба задерживали в лёгких. Рыдание вырывается из моей груди, а он позволяет мне плакать, похлопывая по спине и шепча на ухо, что я молодец. Что у меня такое большое сердце. Большую часть жизни я прожила без ласки, без отцовской любви, без материнских объятий. Скарлетт была ближе
— Наконец-то, — говорит Чекисс, отстраняясь, чтобы вытереть мои слёзы.
Я улыбаюсь.
— Наконец-то.
43. Первая встреча
Стоя в центре симфонии сверчков и завывающего ветра, мои друзья улыбаются, вытирая слёзы. Всё это кажется сном.
— Я хочу, чтобы вы все официально познакомились с Кейном. — Мои глаза горят от усталости, но я киваю ему, подзывая. Он прислонился к дереву, наблюдая за нами с выражением покоя и облегчения.
— Мы уже познакомились, — уверяет меня Кейн.
Найлз смеётся.
— Если это можно назвать встречей. — Он подходит ко мне, вставая между нами.
— Эй, уродина, ты идёшь со мной, — передразнивает Найлз. — А потом мы сразу перескочим к тому, как он режет солдат рядом с чёрным зверем, который любит жевать человеческие мозги, будто это игрушка с рынка! — Он окидывает взглядом группу и фыркает. — Это действительно было удовольствием.
Рут давится смешком, который вырывается из глубины её груди. Чекисс закатывает глаза.
— Я не называл его уродиной, — поправляет Кейн.
Я не могу сдержать смех.
— Да, не называл. Но твой злой близнец — да. — Найлз скрещивает руки на груди.
— Найлз… — Чекисс предупреждает его отцовским тоном. — Помни, с кем говоришь.
Кейн отталкивается от дерева и делает три уверенных шага к Найлзу, который всё ещё дуется перед группой.
— Тот, кого ты встретил, — Дессин. У него не самые лучшие манеры.
Найлз неловко откидывает голову, будто готовится к удару в лицо.
— Никаких убийственных яростей? — осторожно спрашивает он.
— Нет.
— Пристрастия к потрошению мужской анатомии?
— Не-а.
— Маниакальной жажды мести тем, кто обидел Скайленну?
Кейн вздыхает.
— Нет.
— Даже если я сделаю так? — Найлз, не моргая, смотрит в глаза Кейну и тянется влево, щёлкая меня по руке.
— Эй! — шиплю я, потирая ужаленное место другой рукой.
— Ты переходишь границы, — без эмоций говорит Кейн.
— Найлз! — рявкает Чекисс сзади. Толстая ладонь шлёпает Найлза по затылку так сильно, что слышно, как его зубы щёлкают.
— Ладно! Боже, я просто проверял его терпение.
— Тебе повезло, что его у него много, — говорю я.
Найлз медленно кивает, сужая глаза в щёлочки, как у ребёнка.
— И как часто нам будет выпадать удовольствие наслаждаться отсутствием манер у Дессина?
— Он появляется только в опасности. И когда это случается, ты будешь рад. Он может и мудак, но мудак, который спасёт тебе жизнь.
— М-м-м, да, эта часть была приятной, — пожимает плечами Найлз.
Рут приветствует Кейна с румяной улыбкой.