Мастер и марионетка
Шрифт:
Я не хочу рассказывать ему, через что прошла. Это непроизносимо. Унизительно. Я знаю, он захочет узнать, будет настаивать. Но я была пленницей так долго, мой разум всё ещё заперт здесь, в долгих периодах тьмы, еде, как у собаки, и побоях без причины. Я развалилась на части, а его не было рядом, чтобы собрать меня.
Он опускает голову, в его взгляде мелькает раздражение и неверие.
— Ты думала, что пробыла здесь четыре месяца? — Он запускает руки в мои грязные волосы. — Скайленна, мне потребовалось четыре часа и тринадцать минут, чтобы спасти тебя. И мне стыдно, что это заняло
Что? Часы? НЕТ. НЕТ!
Я бы знала, если бы провела в аду всего несколько часов. Это невозможно, если только…
— Я сошла с ума?
Да, ведь так?
— Боже, нет. Альбатрос и Абсент вводили тебе Фантомы разума. Это химическое вещество. Чем выше концентрация, тем сильнее ты веришь в свои иллюзии. Они, должно быть, знали, что я приду за тобой быстро, и у них будет мало времени. Им нужно было добиться долговременного эффекта. — Он прижимает лоб к моему. — Меня убивает мысль, что ты решила, будто я не приду за тобой. Это заняло бы на пару часов меньше, если бы Дессину не пришлось отключать все их ловушки.
Я шокированно качаю головой.
— Всё казалось таким реальным… Я думала о тебе каждый день. Это было единственное, что помогало мне выдержать страдания. — Я вдыхаю его манящий аромат кедра. Хочу, чтобы он обнял меня, прижал моё лицо к своей шее. — Я так боюсь, что моргну — и всё это окажется в моей голове.
В тесном пространстве Кейн наклоняется, чтобы обнять меня, укрывая в безопасности своего тепла и объятий. Густая эмоция застревает у меня в горле, жжёт глаза, заставляя подбородок дрожать.
И, как много раз прежде, он — ключ, который отпирает мою боль, раскрывает мою правду.
— Можешь отпустить, милая. Я с тобой.
Мои рыдания вырываются на свободу с одним вздохом. Они вырываются из его груди, проливаясь через его плечо, с дрожью настолько сильной, что кажется, будто я развалюсь на части. Но хватка Кейна крепче, он держит меня, не давая разлететься на куски в этой клетке.
— Я буду каждый день доказывать тебе, что это реально. Сегодня ты уснёшь у меня на руках. А Дайшек будет спать с другой стороны, чтобы согревать тебя. И когда ты проснёшься, положив голову мне на грудь, я скажу тебе, как счастлив, что ты у меня есть. — Кейн отстраняется, бросает взгляд на мои губы, затем снова встречается со мной глазами. — Скайленна, я…
На экранах — движение, люди заполняют коридоры, десятки мужчин. Я напрягаюсь и смотрю на него. Мои глаза мечутся от его глаз к экрану. Туда-сюда.
Заметив отражение, он выбирается из клетки. Его руки терпеливо ждут в воздухе, чтобы я взяла их. Без возражений я цепляюсь пальцами за его запястья и позволяю ему вывести меня из туннеля, ведущего только к моей гибели.
Он смотрит на экран, изучая движение и направление солдат. Теперь его выражение спокойное, расчётливое и кипящее яростью.
Здравствуй, Дессин.
— Ловушка, в которой они думали раздавить меня, — это то место, где солдаты остановятся для проверки в первую очередь. Им нужно будет вскрыть её, чтобы найти моё мнимое тело. Это южное крыло. Мы можем пройти к выходу на север, но у нас есть только одна минута и сорок восемь секунд.
Он ещё мгновение изучает коридоры,
— Я готова, — говорю я, сжимая его руку.
Даже если это в моей голове — это всё равно лучше, чем альтернатива.
Он смотрит на меня сверху вниз с своего роста в шесть футов и четыре дюйма и улыбается, ослепляя белизной зубов.
— Я поведу.
40. Кровожадность
Две горы Изумрудного озера возле лечебницы — именно туда переместился Демехнеф. Мы выбираемся из туннеля, ведущего в лес.
— Альбатрос был прав, это и вправду крепость, — говорю я.
Дессин запрыгивает на мотоцикл и жестом показывает мне последовать его примеру. Я нервно тереблю белый больничный халат, который до сих пор на мне, с пятнами крови у ворота. Поднимаю глаза и вижу, как Дессин снимает свою коричневую кожаную куртку и протягивает её мне.
— Переоденем тебя, когда доберёмся до Тёмного Леса, — он кивает, снова указывая на мотоцикл.
Я просовываю руку в рукав и чувствую его запах — сладкий, естественный, одновременно успокаивающий и опьяняющий. Перекинув ногу через мотоцикл и обхватив Дессина за талию, я замечаю, как из туннеля высыпает отряд из двадцати солдат. Удобно, что у них тоже есть мотоциклы.
Мы движемся с одинаковой скоростью, когда Дессин заводит двигатель и резко выводит нас за пределы горы — крепости Демехнефа. Но я не верю, что он зашёл так далеко без плана, без надёжного пути к отступлению. Что бы это ни было, он предельно сосредоточен, каждое его движение осознанно: он лавирует между деревьями, опережая погоню всего на несколько ярдов.
— Мы не можем вести их туда, куда направляемся! — кричу я ему в ухо, перекрывая шум ветра. — Так какой план?
Он оглядывается через плечо, уголки его губ слегка приподнимаются — это ещё не улыбка, но достаточно, чтобы ответить на мой вопрос.
— Ты всё ещё сомневаешься во мне?
Дессин увеличивает скорость на тридцать миль в час, и мы мчимся сквозь лес, словно лесной пожар, пожирающий сухие листья и траву. Ветви трещат под колёсами, мимо мелькают стволы деревьев, а мои волосы развеваются на ветру… Я отрываю лицо от его спины. Лучи солнца пробиваются сквозь листву, окутывая меня теплом, словно приветствуя дома, среди даров Матери-Природы, под жужжание пчёл и свежий утренний воздух, пропитанный запахом земли.
Что-то звякает о заднюю часть мотоцикла. Оглянувшись, я вижу арбалет, направленный на нас, с стрелой, украшенной пушистым красным пером.
— Это транквилизатор. Они не хотят нас убивать. Просто усыпить!
Дессин приподнимает руль, перепрыгивая через разросшийся корень. Мы на мгновение отрываемся от земли и приземляемся, не теряя темпа. Один или два мотоциклиста не успевают повторить манёвр — их выбрасывает из седёл, они ломают кости, врезаясь в деревья.
Следующая стрела с красным пером летит прямо в голову Дессина, но он ловко перехватывает её двумя пальцами, будто она неподвижно лежала на полке, как книга, ожидая, когда её возьмут. Тем же движением он отправляет её обратно, вонзая в шею солдата слева от нас.