Мастер и марионетка

Секер Бренди Элис

— Как тебя зовут?

Он снова перекладывает ногу. Темно-алые брюки и лакированные туфли.

— Альбатрос Иваст. Днем — демехнефская знать. Ночью — савант. — Неловкая пауза, будто он ждет аплодисментов. — А ты — Скайленна Эмброз. Бездомная. Конформистка. Беглянка.

Я откидываю голову на свое новое ложе, поднимая подбородок. Пока я закончила разговаривать. Не понимаю, что все это значит. Боюсь спрашивать, потому что он может ответить. А сейчас я не хочу знать.

Я знаю, что меня захватил Демехнеф. Знаю, что где бы я ни была — это плохо. Я заперта

в чертовой клетке. В моей руке — трубка, которая бьет током, если попытаться ее вытащить.

Сейчас неведение — блаженство.

Сейчас я хочу забыть, что сижу в клетке, разговариваю с Альбой Узловатые Колени, закрыть глаза и представить, что моя голова лежит на груди Кейна, что его руки и большое одеяло укутывают нас, пока мы спим под звездами.

Хотя бы на эту ночь.

31. Безликий демон

Дым, поднимающийся от утреннего жаркого, заставляет мой желудок урчать с каждым вдохом, который я втягиваю через нос. Иногда Кейн именно так решает разбудить меня. Горячая, свежая еда. Прямо с огня. Запах жареного оленя, кролика или кабана будоражит мой пустой желудок. Аромат выманивает его из глубокого сна, и он мягко трясёт меня, заставляя проснуться.

— Ты голодна?

Я стону. Не все из нас могут выжить на четырёх часах сна, Кейн!

— Будет забавно наблюдать, как ты привыкаешь к постоянному голоду. Большинство женщин в нашем обществе вынуждены к этому привыкать, но ты, похоже, не следовала протоколу. Как тебе это удалось?

Прежде чем я открываю глаза, леденящий голос швыряет воспоминания о прошлой ночи в мой разум, как гранаты. Шокирующее разочарование от того, что я просыпаюсь не у костра с Кейном и Дайшеком, похоже на то, как если бы ты откусил испорченную еду, ожидая лакомства.

— Кажется, мы обсуждали твою медленную реакцию, девочка!

Лёгкая злость. Лишь на мгновение. Я размыкаю губы, чтобы ответить, но раздаётся хруст, будто кто-то наступил на ветку, и ослепляющая боль пронзает левую сторону моего тела. Я вскрикиваю и распахиваю веки, чтобы понять, что за сила меня атаковала.

Ничего. Клетка. Шкафы. Люстра.

Это ключица. Она будто сломана, определённо сломана, будто торчит из кожи. Я сглатываю тошноту, поднимающуюся в горле, вкус желчи и ужаса, покрывающий язык. И я не могу пошевелиться, не могу осмотреть себя, не могу заглушить жгучую агонию, пылающую под кожей.

Из моего приоткрытого рта вырывается стон.

О Боже. Пожалуйста, помоги мне, Господи.

— Ну что, не собираешься плакать?

Его слова лишь усиливают мои позывы к рвоте.

— Сдохни, — выдавливаю я между тяжёлыми вдохами.

Альбатрос плюёт с отвращением.

— А теперь слушай сюда, девочка, здесь правила устанавливаю я. Если я сдохну, сдохнешь и ты. Я требую хотя бы минимальной благодарности за моё общество.

Я не могу ответить. Пот покрывает мою кожу глянцевым блеском, а боль сковывает, будто кто-то вонзил нож в шею, а затем сломал лезвие внутри. Оно застряло, и с каждым моим движением новая волна боли вспыхивает.

Он

вздыхает. Поправляется в кресле.

— Давай перейдём к делу! Ненавижу дрессировку на послушание — это пошло и скучно. — Длинный, хрупкий палец выныривает из тёмного угла, попадая в пятно света от люстры. — Если ты и дальше будешь так потеть, мне придётся устроить тебе ванну.

Будто время повернулось вспять, словно нить, сматывающаяся обратно в клубок, давление, острая боль, пылающее мучение в плече и ключице начинают исчезать. Гадкие толчки от сломанной кости отползают туда, откуда пришли. Я издаю стон сладкого облегчения. Голова откидывается назад, к прутьям клетки, мышцы расслабляются.

Я снова дышу. Вдох. Выдох.

Поворачиваю плечо.

Стоп, что?

Я уставилась на тёмный угол Альбатроса.

— Что произошло?

— О, теперь ты хочешь со мной поговорить, хм?

— Да. Прости. Я думала, ты сломал мне ключицу.

— Я знаю. Забавный трюк, да? У нас столько преимуществ перед Вексаменом. Мы явно доминирующая страна. Гораздо более продвинутые в военном деле, технологиях, алхимии. Забавно, что большинство граждан озабочены лишь своей внешностью, своими тощими телами, ваннами с цветочными настоями и пышными балами. А тем временем прямо у них под носом происходит вот это — и никому нет дела. Какое поверхностное болото.

— Но что ты со мной сделал?

Ладони с грохотом опускаются на что-то, похожее на кожаный ремень.

— Всё, что я говорю, влетает в одно ухо и вылетает из другого? Боже, даже не думал, что ты настолько тупая!

— Прости. Продолжай, пожалуйста.

— Когда тебя доставили, я действительно думал, что ты будешь яркой, поразительной молодой женщиной. Думал, мы отлично проведём время. Особенно учитывая, кто был твоим спутником. Пока что это колоссальное разочарование.

Я жмусь в свой угол. Только не сломанные кости, пожалуйста.

Если бы Дессин знал, как Альбатрос со мной обращается, он разорвал бы его на куски.

Где он? Знает ли он, где я? Понимает ли, что со мной происходит?

— Догадываюсь, о чём сейчас крутится твой жалкий поезд мыслей. Обычно в такие моменты в голове расцветают мысли, подпитываемые страхом, но дающие надежду. «Кто-нибудь придёт за мной?» «Я не буду страдать вечно». Я попал в точку?

Альбатрос больше не человек в тёмном углу. Альбатрос — безликий демон, у которого нет человеческой формы. Он существует лишь для того, чтобы мучить меня своей навязчивой потребностью в беседе.

Как бы мне хотелось сейчас быть как Дессин. Как бы мне хотелось уметь выбираться из любой ситуации, как это делает он. Я больше не хочу быть пленницей.

По крайней мере, в детстве я была заперта в подвале, где было много места. Эта клетка искорёжит мои конечности. Я не смогу выпрямиться.

Будь я как Дессин, я бы представила все те ужасные способы, которыми заставила бы Альбатроса страдать за это. Я бы дразнила его, как это сделал бы Дессин. Играла бы в игры с мозгом и наслаждалась бы каждым моментом.