Мастер и марионетка
Шрифт:
Я сглатываю.
— Ну, я тебя не знаю. Должна ли я бояться?
Грейстоун делает шаг назад.
— Если тебя не пугал манипулятивный убийца с дурным характером, то со мной ты будешь в безопасности. — Он смеется, не разжимая губ, и даже звук его смеха отличается от Дессина.
Я киваю про себя. В его словах есть смысл.
— Среди наших личностей нет ни одной, которая могла бы причинить тебе вред. — На его лице мелькает тень серьезности. Меня окутывает облегчение. — А вот
Мои щеки расслабляются в улыбке. Ох, в психушке бы устроили праздник, узнав, сколько людей живет у него в голове.
— Сколько тебе лет, Грейстоун? — решаю я начать с вопросов о личностях, которых встречаю. Возможно, они воспринимают себя старше, моложе или выглядят совсем иначе.
— Тридцать один, — протягивает он голосом, похожим на роскошное постельное белье и теплый мед. — Немалый разрыв между нами, а?
Я игнорирую этот намек.
— Сколько всего личностей?
Он закатывает глаза.
— Я не веду подсчетов.
— А что ты учитываешь? — спрашиваю я.
Его темные глаза фокусируются на мне, цепляясь за мой взгляд, как мышеловка. Медленная, леденящая улыбка расползается по его губам.
— Ты уверена, что хочешь услышать ответ? — дразнит он, жадно следя за моими губами.
Я замираю на полуслове. Хочу ли? Да, чем больше я о нем узнаю, тем лучше.
— Сексуальные потребности этого тела. И кто их вызывает. — Его слова обволакивают меня, как полчище ползающих насекомых.
— О… — выдавливаю я. — Почему?
Он на мгновение замолкает, будто сомневается, знаю ли я ответ.
— Разум расщепляется по определенным причинам, связанным с травмой. Уверен, ты уже это поняла.
Так и есть. История о том, почему Дессин раскололся в детстве, рассказала мне достаточно. Но я думала, что такое может произойти лишь однажды. Значит ли это, что каждый раз, переживая травму, он создавал новую личность?
— Тебя раскололи из-за другого вида травмы, — произношу я. Сексуальные потребности. О Боже. Неужели…
— Сексуальное насилие, — отвечает он на вопрос, который я даже не успела до конца сформулировать. Но он невозмутим. Эти два слова слетают с его губ, будто ничего не значат. — Думаю, я отделился, когда телу было лет шесть или семь. Дессину было несложно справляться с тренировками Демехнефа. А вот тридцатилетняя санитарка, навещавшая его по ночам… для этого он создан не был.
Мое сердце падает в пятки, сжимаясь в болезненный узел отчаяния. Его растлили.
Мысль возвращает меня из шока.
— А тебе тридцать один. Ты всегда был в этом возрасте?
— Очень хорошо, — одобрительно кивает он. — Мне всегда было тридцать один. Взрослый мужчина, который получал
Меня сейчас вырвет. Желчь подкатывает к горлу, обжигая язык. Сколько же страданий выпало на его долю? Покалывание в глазах предупреждает: я вот-вот потеряю самообладание.
— Лучше не показывай мне сочувствия, — говорит он, делая шаг к моей поникшей фигуре. — У каждой личности есть триггер, заставляющий нас заново переживать травму. Мой — когда я начинаю ненавидеть себя за сексуальное возбуждение.
Я глотаю отчаяние, сжимая кулаки. Хорошо. Значит, нужно злиться. Не дам ему увидеть мои слезы.
— И чтобы было ясно… согласие для меня важно. Полагаю, ты могла испугаться, думая, что я… из-за своей травмы… не понимаю его ценности. Но я понимаю. Для остальных личностей это принципиально.
Я выпрямляюсь, заставляя себя показать ему силу.
— А… другие знают о том, что с тобой произошло? — «Другие» — те, кто еще живет в его сознании.
Грейстоун пожимает плечами, делая скучающий вид.
— Некоторые знают. Но другим это недоступно. В этом ведь смысл расщепления, верно? Оградить от травмы тех, кто не сможет ее вынести.
Я уже столько узнала.
— Можно задать еще один вопрос?
— Можешь спрашивать все, что пожелаешь. Мне нравится слушать твой голос. — Но его взгляд сосредоточен не на моем лице. Он скользит по моему телу с диким интересом.
— Ты встречал меня раньше? Ты знаешь, кто я? — Дессин и Кейн до сих пор хранят секреты о моем прошлом. Но Грейстоун может стать лазейкой, через которую я вытяну их тайны.
Он качает головой.
— Нет, я появляюсь только рядом со взрослыми женщинами, — говорит он. — Но о тебе я знаю, да.
— Сколько мне было лет, когда ты впервые услышал обо мне? — спрашиваю я как можно непринужденнее, вставляя вопрос, который может рассказать мне все. Или хотя бы натолкнуть на новые догадки.
— Тебе было… — Он медленно моргает, словно вот-вот заснет. Его темные глаза теряют фокус. Он усмехается. — Уверен, мы скоро увидимся, моя прелестная Скайленна.
Эти слова растворяются, как капли чернил в ведре воды.
Его грудь поднимается — медленный вдох. Темные глаза теперь кажутся светлее, с проблеском рыжевато-коричневого в утреннем свете.
Он снова переключается. Надеюсь, это Кейн или Дессин. Не знаю, хватит ли у меня сил знакомиться с кем-то новым.
Мужчина издает раздраженный стон.
— Я надеялся, что тебе не придется с ним встретиться.
Я ухмыляюсь.
— Грейстоун очарователен.
— У Грейстоуна слишком длинный язык, — говорит он, глядя на меня теплыми, шоколадными глазами.