Мастер и марионетка
Шрифт:
— Приятно познакомиться, Дессин, — кивает Гарентиан, снова засовывая руку в сумку, чтобы передать нам сложенный лист пергамента. — И я приношу извинения. Хотел бы сказать больше, но здесь замешана древняя магия. Она не позволяет нам раскрывать детали.
Дессин берет его, держа так, чтобы мы оба могли видеть.
— Все, что мы можем сказать об этом даре — время не на вашей стороне. Действуйте быстро, — говорит Асена.
Вверху написано: Одно имя, чтобы повернуть течение.
Мы переглядываемся, прежде чем развернуть его.
Одно
Ледяной поток воды затопляет мои вены.
Иуда.
15. Волк среди овец
— Скажи, о чем ты думаешь.
Дессин молчал всю дорогу, пока мы спускались с горы от крепости Штормоведов. Гарантиан сказал, что не знает значения этого имени, только то, что те, кто написал пророчество, понимали: оно будет иметь для нас огромное значение. Имя, способное переломить ход событий. Я видела, как в голове Дессина крутились шестеренки, когда он осознал, что было написано на том листке. Что бы он ни думал, это явно его тревожило.
— Лучше не говорить. Это безумие даже для меня. — Сапоги Дессина хрустят по снегу. Волна эха разносится по тихому зимнему лесу.
— Полагаю, ты не знаешь, почему имя Иуды может быть для нас важным, — подталкиваю я его.
— Он всегда был у меня на радаре, — рассеянно отвечает Дессин. — Помнишь день, когда тебя вызвали в лечебницу, потому что у меня был срыв?
Я киваю.
— И когда ты остановила мое лечение, я сказал, что ко мне приходил кто-то, предупредивший о планах Мастена насчет тебя?
— Ну и что?
— Это был Иуда. Он предупредил меня. Сказал, что подслушал, как Мастен говорил об этом в мужском клубе. О его плане «проучить» тебя под своей крышей, без любопытных глаз Арика. — В его выражении мелькает яростная злоба.
Что? Конечно, возможно, что Иуда мог узнать эту информацию именно так, но…
— Зачем он рассказал это тебе? Из всех людей — пациенту, запертому в лечебнице?
Дессин качает головой, явно задаваясь тем же вопросом.
Меня резко дергает воспоминание.
— Помнишь, когда мы сбежали на одну ночь, чтобы посмотреть на звезды? Иуда — это тот, кто дал мне ключ! Это он предложил мне сделать для тебя великий поступок. — Он хотел, чтобы я показала Дессину, что он может мне доверять. И теперь, когда я об этом думаю, он еще спросил, останусь ли я с Дессином, каким бы ни был исход событий. Теперь он поворачивается ко мне, останавливаясь на месте.
— Моя идея — за гранью разумного, но я все равно поделюсь ею с тобой.
Я сбрасываю рюкзак с плеч, швыряя его на землю.
— В лечебнице есть правило. Независимо от того, что совершил пациент или на что способен, если священник даст ему прощение, пациенту должна быть предоставлена комната и план лечения, согласованный со священником.
Я сужаю глаза.
— Ты же не думаешь вернуться туда...
— Мой смертный приговор будет отменен. Я смогу выяснить,
Мне хочется засмеяться. Это исключено. Должен быть способ обойтись без такого крайнего варианта.
— Почему мы просто не можем пойти к Иуде домой… и задать ему наши вопросы там?
— Как ни странно, Иуда живет в лечебнице. Он никогда не покидает ее.
— Почему ты не можешь просто пробраться в лечебницу ночью и заставить его рассказать все, что он знает?
— Я мог бы. Допросить его. Применить пытки, чтобы заговорил. — Он смотрит на меня, будто я должна сама понять, почему это плохая идея. — Но о чем именно я буду спрашивать его, пока заставлю истекать кровью? Мы не знаем. У нас есть только его имя, верно? Не говоря уже о том, что такой допрос неэффективен. Манипуляция — мощный инструмент, чтобы заставить человека говорить и выдать даже те секреты, о которых ты не подозреваешь. — Я поднимаю бровь. Это логично. Мы действительно не знаем, что именно спрашивать.
— Тогда как ты собираешься манипулировать им, чтобы он раскрыл свои секреты?
Дессин задумывается на долгую минуту.
— В прошлый раз, когда мы были там, он пытался помочь нам. Он не хотел говорить, почему...
— Однажды он сказал мне, что смотрит на картину в целом. Поэтому помогал мне, — перебиваю я.
— Если он подумает, что меня поймали и вернули обратно… то, возможно, это не впишется в его планы. Если он дал тебе ключ, чтобы я смог сбежать, значит, он хотел, чтобы мы ушли. И если это так, то я могу сыграть на этой слабости. Заставить его отчаяться настолько, чтобы он рассказал мне, в чем его важность.
Я выдыхаю, горячее облако пара вырывается из моих губ. Это хороший план…
— А если… меня положат вместе с тобой? — спрашиваю я, зная, как он отреагирует. — Двенадцатая комната свободна.
— Не вариант.
Но мое решение твердо.
— Нет, это как раз вариант. Подумай. Иуда всегда был на моей стороне. И Скарлетт тоже.
— Нет. — Твердый, как камень, ответ.
— У тебя есть свои таланты, но здесь пригодится мой. — Моя позиция непоколебима. — Я не просто так находила подход к каждому пациенту в той лечебнице. Что, если я уговорю их разрешить мне проводить ежедневные сеансы с Иудой?
— Ты ударилась головой об лед? Я сказал — нет.
— Это сработает!
Он выглядит так, будто готов закричать или сломать дерево пополам.
— Может, и сработает. Но тебе придется каждый день проходить через процедуры. А это исключено.
— Дессин, — тихо говорю я, делая два шага к нему.
— Не надо. Этого не будет.
Но мои руки находят твердые мышцы его груди.
— Я сама принимаю решения. Я решаю, с чем могу справиться.
— Похоже, не с лучшими, — рычит он, но его темно-карие глаза прикованы к моим рукам, скользящим к его шее.