Мастер и марионетка
Шрифт:
В квартале от нас я слышу слабый звук воды, бьющей из трубы и рассыпающейся по асфальту. Фонтан-шоу «Хрустальная Люстра». В первую среду перед праздником шоу автоматически включается ночью, чтобы вода не застаивалась. Завтра — праздник Первых Архитекторов. День, когда наши предки приплыли на лодках и пробились сквозь густые смертоносные чащи семи лесов.
Струи фонтана взмывают в небо и рассыпаются дождём. Всегда играет одна и та же мелодия — гитара, скрипка и лёгкий ритм барабана. Жизнерадостная и народная, очень похожая на ту, под которую агрономы танцуют у костра
Я смотрю на Кейна, наблюдающего за шоу издалека. Если мы возвращаемся в убежище, в пасть ада, мы должны быть едины. Не может быть этого напряжения. Этот поцелуй пытается утопить меня, его слова прижимают подушку к моему рту и держат. Я хочу, чтобы эта пытка закончилась здесь. Как минимум, мне нужен мой друг для того, что ждёт впереди.
По моему лицу расползается озорная улыбка. Он замечает это краем глаза и поднимает бровь.
— Думаю, тебе не помешает помыться, — говорю я.
Он наклоняет голову, не понимая, но затем до него доходит.
— Нет, абсолютно нет. Мы только высохли, Скайленна.
Больше никакого «дорогая».
Но я перестаю слушать, сбрасываю ботинки и бросаюсь вперёд в радостном беге. Он ворчит сзади, и тяжёлые шаги устремляются за мной, чтобы остановить.
Я уже достаточно близко, чтобы почувствовать холодную водяную пыль в воздухе, оседающую на коже, когда я вхожу в облако брызг. Музыка становится громче, как только моя правая нога касается холодной воды, ритм оживает. Музыка для танцев. Дикая и беззаботная. И в тот момент, когда столб воды взмывает в небо, железные руки обхватывают мою талию, поднимая в воздух. Я издаю смеющийся крик, будто ждавший целую вечность, чтобы вырваться на свободу. Как же приятно снова чувствовать эти руки вокруг себя.
Вода в небе падает, обрушиваясь на землю с яростью. Мы мгновенно промокаем с головы до ног. Он смеётся с облегчением и возбуждением у меня за спиной. Меня кружат в мокром хаотичном воздухе.
— Ты просто НЕВЫНОСИМА! — гремит его смех.
Я вырываюсь и перебегаю фонтан, уворачиваясь от него между струями, высоко поднимая колени, чтобы не замедляться.
Его лицо, волосы, одежда — всё промокло, и он улыбается. Я заставила его улыбнуться. Я кружусь, следуя ритму пульсирующих струй, как балерина. Он ловко обходит насосы, стараясь не попасть под удар.
Счастье, смягчающее напряжение между нами, витает в воздухе, сильнее напора воды и громче музыки. Оно бьётся о мою грудь, приказывая не останавливаться.
Он неотступно преследует меня, ухмыляясь моим жалким попыткам скрыться. Наконец, он ловит меня, берёт за руки и кружит. Как дети, играющие под дождём, как гроза в лесу, как тайный танец юности и дружбы. Он раскачивает меня в свинге, кружа в солёном воздухе, пока я хохочу. Возможно, я никогда в жизни так не смеялась.
И это ликование быстро сменяется чем-то совершенно иным. Цепью, сжимающей моё сердце до боли. Пока я не замерзаю. Пока не парализована.
Как в тот момент, когда я вошла в тринадцатую комнату. Когда впервые увидела Дессина. Когда он показал мне деревянные жетоны из мешка в подвале убежища. Знакомое чувство
Я смотрю на Кейна через фонтан. Вода медленно падает на нас, мучительно медленно, будто часы этого мира начали останавливаться. Она стекает, мешая нам видеть друг друга. И вот тогда я вижу это. Мальчика с его глазами. Более счастливого. Менее угрюмого. Я вижу, как он кружит маленькую девочку. Вижу, как капли дождя падают на землю. Вижу, как молния рассекает небо, а тёмно-серые тучи сталкиваются. Слышу гром, от которого девочка вздрагивает. И чувствую это. Будто мы уже делали это. Будто уже танцевали в воде и пели под дождём.
Всё это время я не отвожу взгляда от Кейна, который теперь выглядит встревоженным. Он бежит ко мне так медленно, будто минуты уходят на каждый шаг, шлёпающий по воде.
— Что случилось? — Его глубокий успокаивающий голос заглушается звуком грозы. Шумом дождя, стучащего по листьям в лесу.
Но теперь он держит меня за плечи, возвращая в этот мир. Обратно к фонтану. Уводя далеко от детей, играющих под дождём.
Я трясу головой, умоляя образы отпустить меня. Вырвать из оцепенения. Освободить из плена.
— Говори, — требует он.
— Я уже была здесь раньше. — Он замирает. Ждёт. Кажется, он даже не дышит. — Кейн, мы когда-нибудь танцевали под дождём? — Он смотрит на меня ошеломлённо, будто видит, как неактивный вулкан начинает дрожать. — Мы играли в грозу в лесу? — спрашиваю я снова.
Я вижу, как кадык вздрагивает. А затем — смена в его выражении. Пустота. А потом — что-то властное. Сильное. Дессин.
— Думаю, ты нахлебалась воды в уши, — усмехается он. — Давай вытащим тебя отсюда.
Я не возражаю, потому что чувствую себя глупо. Надо было просто оставить это при себе. Он думает, что я сошла с ума. Теперь я ещё и галлюцинации вижу. Бедный Кейн не знал, как на это реагировать. Он запаниковал, и Дессину пришлось взять верх.
Как повернулись таблицы, а, Дессин?
Мы выбираемся из лабиринта насосов и огней. Я сажусь и выжимаю волосы.
Он поднимает свои сухие ботинки.
— Хорошо, что у него хватило ума не залезать в них.
Мне стыдно. Как когда тебя ловят на разговоре во сне, и это было достаточно громко, чтобы разбудить тебя самого, но достаточно бессмысленно, чтобы все вокруг поняли: ты точно спал. И нет объяснения или быстрого способа оправдаться. Можно либо перевернуться и снова заснуть, либо признать, что говорил во сне. Но стыд остаётся тем же.
— Можем просто забыть, что я это сказала? — мой голос тихий. Совсем крошечный.
Он усмехается и садится рядом.
— Только если мы забудем, что Кейн поцеловал тебя.
Ой. «Крошечной» — это даже не начало того, что я сейчас чувствую. Почему он хочет, чтобы я забыла? Это было настолько ужасно? Или табу? Я плохо целуюсь? Как эта страсть и невероятная связь могли быть только с одной стороны?
— Уже забыла, — отрезаю я. — Мне тоже не понравилось. Лучше делать вид, что этого не было.