Мастер и марионетка
Шрифт:
— Какое отношение Ротвейлены имеют к ним?
— Ротвейлены были хранителями той колонии. Когда ваш народ их вырезал, Багровые Кресты исчезли. Но мы думаем, что они среди вас. Ходят слухи, что они дергают за ниточки, оставаясь невидимыми.
— Что… — Я кладу вилку, сглатывая шок. — Что, по-вашему, они делают? И зачем?
Руна наклоняется, чтобы прошептать:
— Никто не знает. Но можно предположить, что это связано с пророчеством. У всех семи колоний свои части этой головоломки.
Впервые
Я смотрю на него, и по моим щекам расплывается довольная улыбка.
— Что. — Это не вопрос, а требование. Ему даже не нужно смотреть на меня, чтобы знать, что я потешаюсь над его замешательством.
— Секреты не так забавны, когда ты по ту сторону, да? — Я ухмыляюсь.
Он закатывает глаза, его стальной взгляд скользит ко мне.
— Веселись, красавица. Ты тоже в неведении насчет их секретов.
— Осторожнее, девочка, — предупреждает Руна, доедая свою порцию. — Тебе бы не хотелось увидеть других обитателей его разума.
Ее комментарий звучит небрежно, но меня пронзает волна раздражения. Как выходит, что она знает о его разуме больше, чем я? Я хочу быть единственной, кто знает его мысли. Единственной, кому известны его секреты.
Дессину это тоже не нравится. Его опасный взгляд сужается, уничтожая ее одним лишь выражением.
— С чего бы тебе вообще что-то знать об этом?
Ее белые брови взлетают. Она понимает, что совершила ошибку.
— Говори, — требует он темным голосом, который использует перед атакой.
— Мы… — она сглатывает последний кусок, — знаем почти всё о вас двоих. Вы — часть нашей мифологии.
— Мифологии?
Но я уже не слушаю. Та гнилая ревность, которую я похоронила ранее, возвращается с удвоенной силой. Я кипячусь рядом с ним, вцепляясь в край стола. Я — каменная кукла у него на коленях.
Я понимаю. Они знают вещи. Но слушать, как Руна говорит о Дессине, будто она его старый друг, который знает его куда лучше…
Это бесит меня.
— Я правда не могу говорить об этом, — напряженно говорит Руна.
— Мне не нравится, что моя личность — публичное достояние, — руки Дессина сжимают мои бедра.
— Ну, так оно и есть, и ты ничего не можешь с этим поделать.
— Да? Ты так думаешь?
И я почти слышу, как земля дрожит от его гнева. Дессин обожает доказывать свою правоту и не остановится ни перед чем, чтобы найти источник информации о нем. Даже если придется сжечь дотла эти пещеры.
— Ты не сделаешь этого, потому что мы уходим. Сейчас.
Я спрыгиваю с его колен и выбегаю из таверны. Но совершаю опрометчивую ошибку. Мой капюшон слетает, открывая мое лицо для всех.
Мужчина с белыми волосами, заплетенными в косу до шеи, хватает меня за руку на полном ходу.
— Я знал, что здесь что-то
Я пытаюсь вырваться, но его хватка — холодный металл. Сила чистого тестостерона и темной эльфийской крови. Отлично. Это я должна была спалить наше прикрытие.
— Отпусти, — шиплю я.
Он громко смеется, привлекая внимание своих товарищей. Я действую быстро, пока они не обернулись. Резко бью его ногой по голени. Он шипит от боли, ослабляя хватку, и я вырываюсь. Но перебарщиваю.
Я теряю равновесие и падаю. Но вместо этого врезаюсь во что-то твердое и непоколебимое. Стену из гранитных мышц.
Его присутствие ощущается раньше, чем видится. Как туман, окутывающий гору, сгущающий воздух в груди.
Его руки обхватывают мои плечи, выравнивая меня. И мне даже не нужно оборачиваться, чтобы почувствовать насилие, танцующее вокруг него.
Потому что он замер позади меня. Признак того, что холодная ярость кипит под поверхностью.
— Ты, блять, кто такой? — плюется мужчина с косой.
Движения Дессина быстры и точны. Он разворачивает меня за спину, защищая. Я встаю на цыпочки, чтобы заглянуть через его плечо на того, кто скоро будет мертв.
— Прости, не расслышал? — голос Дессина спокоен, почти вежлив.
— Она же...
Удар в горло мужчины с косой резкий, острый, плавный. Он падает на колени, давясь собственной слюной. Дессин хватает его под подбородком и поднимает в воздух.
Это ужасающее зрелище. Одной рукой он держит моего обидчика над головой. Ноги болтаются, как низко висящие фрукты.
Горло мужчины хрипит, слюна пузырится в уголках рта.
— Извинись, прежде чем я вырежу твой язык ржавым ножом.
Его угроза — как падающая с неба гора. Как буря, пронзающая затхлый воздух пещеры.
Другие мужчины вскакивают со своих мест, перепрыгивая через столы, чтобы помочь своему и атаковать Дессина.
И, честно говоря, я была бы уверена в его победе. Но мы не знаем, на что способны потомки темных эльфов.
Они бросаются на него, как пчелы, защищающие улей. Все, что я слышу, — это крик Руны, умоляющей их остановиться.
Он должен отпустить мужчину. Нам нужно уходить.
— ДЕССИН! — я кричу изо всех сил, голос рвется из глубины живота, обжигая горло.
Крики мужчин и звон падающих приборов затихают. Они останавливаются в шаге от него, ошеломленные.
Их взгляды перебегают с него на меня, затем друг на друга.
— Вот именно, ублюдки. — Руна протискивается вперед. — Пророчество реально. Это не страшилки для детей.
Страшилки? Что говорят о нас такого страшного?
Я смотрю на Дессина, все еще душащего мужчину.