Марш Обреченных. Финал
Шрифт:
— Галат! Рольеф! Ольх! — бесцеремонно громко позвал высших эльфаров вельможа. — Подите сюда, милейшие маги, господин капитан укажет нам след!
Вот плебейские рыла, а сразу нельзя было с этого начинать?
Высшие чины Магического Круга — они же опора Совету Круга, подходили с важностью и заносчивостью, Грилл тем временем пытался понять, что именно нарисовано на карте и что самое представляет собой, та карта.
— Марьян начинайте!
Когда четверо магиков Эль-Фарона склонились над Марьяном, тот, преодолевая легкую робость, начал все заново:
— Вот господа, последняя точка,
— Прошу прощения, капитан, со мною на связь пытается выйти мой отец, наш великий король! Извините меня, ради Дьена! — строго прервал сводку Грилл, удаляясь от группы.
Марьян едва не лопнул от злости, ну что за ужас, и повторяй ему потом по десять раз, что и когда.
Глаза капитана метали молнии.
Тяжелая рука опустилась на его плечо, и звучный голос Галата Рутта сказал:
— Не сердитесь, уважаемый, он еще молод и не знает, что такое жизнь разведчика…
Ага, а вы значит, знаете?
— …достаточно вкратце изложить суть дела нам.
— Марьян, как вы считаете, они до сих пор в Ульях Грез? — конкретно поинтересовался высший эльфар Хим.
— Продвигаются по самой границе…
— Выходит, следует прозондировать весь район. Их цель — Василисковы холмы, верно?
— Скорее всего, да.
— Чудесно. У разрушенного моста их там и схватим. — Фраульд резко обернулся к отрядам следопытов, лучниц и старшим эльфарам. — Готьенн!
Выступила подтянутая — еще одна самоуверенная рожа, — старший эльфар.
— Ты очень знаком с Себастьяном Харушем — это по твоей части!
Гадкая улыбочка в подтверждение.
— Волчонок, — буркнул ругательством магик.
— Он самый. Берешь Алхона, Зальма и следопытов: Хрудта и Хвиза плюс их лучниц да мечников — дуете на южный край к Грезам, там, у заброшенного моста спрячетесь и расставите ловушки с караулами. Будете ждать приказов. Мы погоним эту наволочь прямо на вас, ясно?
— На все сто! — отчеканил довольный Готьенн, развернулся и начал командовать: собирать свое вверенное ему войско.
— Действуйте! — Бросил им вдогонку Хим.
Марьян только хлопал глазенками — именно так надо работать!
— Господа! — Вернулся в круг озадаченный и помрачневший Грилл Сульян. — Я получил некоторые корректировки…
Естественно! Розгами по голой сраке!
— Надо незамедлительно отправить на север к району Серой Плеши еще одну команду следопытов, оказывается подмастерье не последние лазутчики на территории нашей Общины. Мы ловим еще двоих диверсантов. Они орудовали в Эльфране севернее, чем беглецы Себастьян и…
— Первый раз такое слышу! — ошеломлено выпалил Галат Рутт с побелевшим от изумления лицом, его соратники выглядели не лучше. И за спиной стояли молча. Готьенн со своей группой растворялся на фоне тумана и черной полосы эльфранских чащ.
— Чистейшая правда. Король решает, как быть дальше?.. Идет расследование безответственности племени брашей, нам же пока…
— Ясно, — принял немедленное заключение Ольх Фраульд. — Видх! Жилькан! Томьенн! Берете Горана и всю его компанию — молниями скачете к Плеши, не забываете по пути зондировать и прочесывать местность. К вечеру от вас ждем конкретного доклада. Шуруйте!
Марьян подвелся с колена,
И так, что у них осталось: двадцать четыре бойца — достаточно!
— Тогда с вашего позволения, господин Сульян, в дорогу?
— В дорогу. А далеко, собственно, бежать? К рассвету успеем?
Марьян чуть не оступился на кочке и не полетел носом в траву. Во дают высокородные чистоплюю и неженки!..
Ближе к рассвету влажность повысилась, и изрядно похолодало…
Ирвин и Оливия приникли друг к дружке, стуча от холода зубами, выбивая чечетку. Тиной и грязью провонялись насквозь. Арестантские робы и себастьяновы курточки покрылись корочками глины и загрубели под утренними ветрами. Да возле Улей Грез погода, словно в глубокой осени — промозглая и сырая. Пропитанный злом край не щадил окружающие его пейзажи, вносил в атмосферу раскинутого на километры ландшафта враждебные и угнетенные тона. Что ожидать от мира смерти и вечных агоний? Бесконечной ненависти и злобы? На большее ни подмастерье, ни полукровка Себастьян Харуш могли не рассчитывать. В том-то и дело, что эльфар, теперь бывший эльфар, на уступки и привилегии давно не покушался. Да и жизнь научила его руководствоваться своими возможностями и знаниями. И что — они живы! Дошли до болот, а там, хвала Дьену, что-нибудь придумают, отсекут у судьбы парочку дней существования…
Шост мог бы предложить соратницам даже собственную рубаху, оставшись в одной тунике и куртке, но Себастьян остановил парнишку, отдав обшарпанный плащ на двоих, послуживший для них уже в качестве носилок, при этом, не забыв отобрать у них свою дорожную сумку. Раздал храмовникам последние, так сказать вещи, оставшись в потрепанном эльфарском комбинезоне. Холодно было и ему, но ничего, поэтому поводу не предпринималось, магия под запретом, Себастьян остро ощущал приближение патрулей и еще четче: сумасшедшее беснование чудовищных тварей на границе болот. Именно тогда в его голове созрел авантюрно-отчаянный план.
Они затерялись в камышах по макушки, натощак, разделив две лепешки хлеба — позавтракали, деревянными от легкого морозца зубами прожевывали в себя пресные куски, глотали и давились. Хотелось пить. В такой холод отчего-то постоянно сушило?
Справа бултыхнулось что-то тяжелое и объемистое — ушло под воду, пустив круги. Зашатался камыш и лозняк в черте Грез, Шост машинально обернулся на звук. Сухие стебли болотной травы колыхались и в них кто-то или что-то, прочесывало берег в надежде поживиться. В надежде поближе подплыть к ним, тараня незримые барьеры двух миров. Добраться до горячей крови и пульсирующей жизненной энергией плоти.
— Хомкуссы, — спокойно обронил Себастьян, все, также продолжая отстранено жевать.
— К-кто? — выдавил, испугано из себя Шост.
Полуэльф оторвался от занятия и рассеяно, глядя, на подмастерье, объяснил:
— Тварь, что крадется в камышах — это хомкусс.
— А та… та-а… с… с-с… клешнями?
— Нет. — Себастьян преспокойно жевал хлебец, храмовники жадно слушали, забыв обо всем. — Те, что с клешнями — это крабторы. Они по суше охотятся, а хомкуссы, — полукровка дружески улыбнулся, — в воде. У них плавники и… клыки. Острые клыки.